Сколько Ниси ни рассматривала дом, по сравнению с фотографиями он почти не изменился. В просторной, обращенной на юг комнате теперь был деревянный пол, в альбоме же солнечный свет глубоко проникал в анфиладу комнат, застланных соломенными циновками, а в самом центре, спиной, повернув голову к объективу, стояла Умамура Кайко. Даже когда она не висла на перекладине, ее тело было натянуто как струна. Судя по всему, Умамура Кайко была чрезвычайно гибкой: в театральных постановках она демонстрировала сложные кувырки назад, повороты тела, типичные для традиционного театра, — это Ниси слышала от своей университетской подруги, которая тогда увлекалась театром.

Вот на веранде висит клетка, в ней — птица, похожая на попугая: свет падает сзади, поэтому не очень разглядишь. Кто забрал птицу после развода? Ниси была уверена, что Умамура Кайко. И имя ей, конечно, дала в свое время Кайко. Ниси читала в интернете заметку о том, что до сих пор жив попугай, принадлежавший Уинстону Черчиллю, так что, может быть, и у Умамура Кайко где-то все еще живет та птица.

В начале февраля, когда Ниси сюда переехала, деревья в саду домовладелицы почти полностью облетели. Но в холодном воздухе уже раздавались голоса прилетавших птиц. Черные соловьи, горлицы, воробьи, синицы, голубые сороки… Она определяла их по описаниям голосов и фотографиям из таблицы в электронном словаре. Пение черного соловья там характеризовалось как «надоедливое», а в справочнике по диким птицам говорилось, что водится он только на Японском архипелаге и ближайших к нему территориях, в других же частях света встречается крайне редко.

Сидя на балконе своей квартирки под знаком Дракона, Ниси рисовала деревья, которые одно за другим распускались в саду домовладелицы, кошку, гулявшую по забору из бетонных блоков, крыши и окна, бабочек…

Ниси выбрала своей профессией рисование: комиксы и иллюстрации. После окончания университета она работала в маленькой компании, выполнявшей заказы рекламного агентства, но понемногу стала делать иллюстрации и, когда пять лет назад один журнал опубликовал серию ее комиксов, ушла с постоянной работы. В настоящее время ее основным занятием было переводить в комиксы содержание информационного сайта по трудоустройству, а также сайтов по кулинарии; иногда она делала иллюстрации для журналов и рекламы. На собственном сайте, обновляемом довольно нерегулярно, Ниси выкладывала короткие рисованные истории, основывавшиеся на исторических выражениях и китайских сказках.

В марте у Ниси была встреча в издательстве по поводу возможности выпустить свои истории отдельной книгой, и редактор рассказал ей, что планировал некий альбом фотографий, но начальство ему отказало, сказав, что такие альбомы сейчас не продать. Тогда она заговорила о «Весеннем саде». Однако редактор, которому было лет двадцать пять, не знал ни об альбоме «Весенний сад», ни об Усидзима Таро, ни об Умамура Кайко и никак не заинтересовался. Несколько дней спустя этот редактор, ища тему для разговора со своей начальницей, вспомнил, что та прежде работала по теме искусства, в том числе театра, и спросил, не знает ли она Усидзима Таро или Умамура Кайко. Начальница, погрузившись в приятные воспоминания, рассказала, что в период ее работы в одном из информационных журналов она несколько раз делала материал про Умамура Кайко. Ей довелось побывать и на последнем выступлении актрисы, и по этому случаю она получила от Умамура Кайко сделанный той после развода с Усидзима Таро сборничек иллюстрированных эссе. «Какое совпадение», — восхитился редактор: Ниси — горячая поклонница Умамура Кайко; начальница, было, подумала, что слово «совпадение» употреблено здесь неправильно, но, видя искренний интерес, с которым подчиненный, недавно влившийся в коллектив и не знавший толком, за что ухватиться, слушает ее рассказ, отыскала и принесла тот сборник. Через несколько дней в конверте для особо хрупких вещей его доставили Ниси.

Сложенные пополам и соединенные скрепками листы размером А4 напоминали скорее бесплатный журнал или пачку рекламных листовок. Восемнадцатистраничная цветная копия оригинала. Маленькие, с почтовую марку картинки, сделанные цветными карандашами, разбросаны произвольно. Витраж с красными стрекозами, плетеное кресло, веранда, посуда. Похоже на фрагменты голубого дома и вещи, которыми в нем пользовались. Так обычно рисуют на стенах, но линии уверенные. Между картинками тянулись ряды мелких подписей. «Скучаю по деревянному дому», «На веранде гусеница. Ненавижу насекомых», «Почему стрекозы? Ненавижу насекомых», «Что с татами? На первом и втором этажах узор на них разный. Что за узор, не поймешь, но память возвращает в детство», «Я люблю эти окна. Стекло не очень ровное, и воздух снаружи кажется волнистым. Свет преломляется. Источник света отодвигается». «Хочется спать», «Чашка разбилась. Думала выбросить, а вдруг стало жаль, и не выбросила» — в этих коротких, в одно-два предложения записях нигде не присутствовал Усидзима Таро, не упоминался ни театр, ни друзья самой Умамура Кайко. Только частички дома и связанные с ним мысли.

Ниси чувствовала в рисунках руку мастера. Сопровождавший их текст не представлял особого интереса, но Ниси показалось, что Умамура Кайко и на фотографиях в альбоме хотела что-то сказать. «Вот если на фотографиях поместить пузыри с речью, это было бы в самый раз», — подумала Ниси, сделала копию, разрезала ее и разложила кусочки с репликами по фотографиям.

Через несколько дней от того же редактора Ниси получила сообщение, что Умамура Кайко в настоящее время ведет занятия йогой. Очевидно, это разузнала его начальница. В электронном письме был адрес сайта школы йоги. «А я ведь могу пойти на занятия и встретиться с самой Умамура Кайко», — Ниси с надеждой и некоторой робостью подвела курсор к строчке и кликнула.

Открывшийся сайт был прост, оформлен не без вкуса. На заглавной странице — картинка: в весеннем лесу женщина в одной из поз йоги. Она сидит спиной к свету, поэтому выражение лица не разглядеть. Адрес указывал на летний курорт в префектуре Яманиси. Ниси кликнула строчку «Инструктор», и появилась фотография женщины. «Савада Асука». Наверное, это настоящее имя Умамура Кайко.

«Красавица», — было первой мыслью Ниси. Длинные черные волосы, собранные в узел, поза — в Савада Асука определенно было что-то от Умамура Кайко. Длинный разрез глаз, большой рот. И фигура с откинутой назад спиной вызывала в памяти акробатические позы, запечатленные на фотографиях «Весеннего сада».

Однако Ниси все больше охватывало ощущение, что эта женщина — не Умамура Кайко. «Послание» инструктора, отчаянно составленное из таких формулировок, как «естественная сила», «очищение», «оздоровление», никак не вязалось ни с Умамура Кайко, улыбавшейся со страниц фотоальбома, ни с Умамура Кайко, сделавшей рисунок камелии в своем сборнике. Ниси несколько раз пересматривала сайт, и в ее представлении «Савада Асука» и «Умамура Кайко» расходились все больше.

Ниси ушла с сайта, раскрыла «Весенний сад» и успокоилась: Умамура Кайко существует. Вышла на балкон — солнце по-прежнему заливало лучами голубой дом.