Шрифт:
«Что-что нужно сказать?»
Служанки переглядывались меж собой, но никак не могли взять в толк смысл этих слов.
– Быстрее! Не тратьте время управляющего Ли! – недовольно поторопил их евнух.
Одна из служанок, собравшись с духом, вышла вперед:
– Я помогала божеству-кипарису…
Она еще не договорила, а Ли Юй медленно покачал головой. Его помощник, краем глаза следивший за каждым движением, сразу же выдал:
– Следующая!
– Я помогала божеству-кипарису облегчить его зуд!
– Следующая!
– Я помогала божеству-кипарису облегчить его зуд!
– Следующая!
– Я помогала божеству-кипарису облегчить его зуд!
– Следующая!
Людей впереди Вэй Инло становилось все меньше, а испарина на ее лице проступала все больше.
– Сестрица Инло, тебе жарко? – обеспокоенно спросила Цзисян, протягивая ей платок. – Возьми.
Вэй Инло приняла платок, молча промокнула лицо, пошатнулась и упала на землю.
Цзисян испуганно закричала и стремительно бросилась к ней:
– Сестрица Инло, сестрица Инло, что с тобой?
Поднялся шум, Ли Юй медленно открыл глаза:
– Что там случилось?
Младший евнух отправился проверить, а после вернулся и доложил:
– Управляющий Ли, одной из служанок стало дурно от жары.
Ли Юй возвел глаза к небу. Даже в тени он чувствовал себя будто в кипящей воде.
– Жара и вправду невыносимая, – он поднял руку и вытер пот со лба. – Ту, что упала, уведите, остальные встаньте в тень. И продолжаем.
– Я помогала божеству-кипарису облегчить его зуд!
– Следующая!
– Я помогала божеству-кипарису облегчить его зуд!
– Следующая!
– Я помогала божеству-кипарису облегчить его зуд!
– Следующая!
Это все продолжалось и продолжалось, Вэй Инло, которую поддерживала Цзисян, приоткрыла глаза и тут же снова их закрыла.
Она и не знала, зачем управляющий Ли ищет ее, но все же хорошо, что тогда она не показала свое лицо. Одежда ее ничем не выдавала, поскольку не отличалась от платьев других служанок: ни на воротнике, ни на рукавах не было никаких особых узоров.
Евнух Ли мог искать только среди младших служанок и только по голосу.
Кожевенная мастерская, вышивальная, ювелирная, художественная… ему нужно послушать еще так много людей, пожалуй, ее голос мог легко затеряться среди тысяч других и исчезнуть из его памяти.
«Об этом пока можно не беспокоиться, – размышляла Вэй Инло, – первым делом нужно разобраться с кривотолками вокруг меня. Эх, хоть и говорят, что сплетни не трогают сердца мудрецов, но в этом мире глупцов в разы больше…»
Матушка Чжан придерживалась того же мнения.
После того как вся работа в мастерской была окончена, она оставила одну Вэй Инло, закрыла все двери и окна от любопытных ушей и очень серьезно спросила:
– Все судачат, что ты крутишь роман со стражником. Это правда?
Вэй Инло, посмеиваясь, ответила:
– Матушка, неужели этот слух и до вас дошел?
– Этот слух гуляет по всей мастерской, – обеспокоенно ответила матушка Чжан. – Даже если я ему не верю, помни о силе людской молвы. Такая клевета может стоить тебе жизни. Будь очень осторожна.
Они молча смотрели друг на друга, а потом Вэй Инло осторожно спросила:
– Что самое худшее может случиться?
– Самое худшее, если эти грязные сплетни дойдут до ушей управляющего У.
Хоть они уже виделись раньше и Вэй Инло даже удостоилась его похвалы, но чужая душа – потемки, ее знания о характере У Шулая не шли ни в какое сравнение с матушкиными. Все-таки она служила здесь не один десяток лет и гораздо лучше знала этого евнуха. Поэтому Инло спросила:
– Матушка, как, по-вашему, если слухи все же дойдут до управляющего У, он накажет меня и даже не будет разбираться?
– Исключено, – после некоторого раздумья ответила матушка Чжан. – Управляющий У человек, который всегда действует по правилам. Если какое-то дело попадет ему в руки, он со всей тщательностью расследует его. Чего не скажешь об остальных евнухах. Те могут запросто наказать всех подряд, лишь бы побыстрее закончить.
С врагами, как говорится, разбирайся засветло, ни в коем случае не позволяй им затаиться во тьме – так они смогут в любой момент вонзить в тебя нож. Когда Вэй Инло вышла из мастерской, в ее голове уже постепенно созревал план, не хватало лишь маленькой детали…