Шрифт:
Если потом возникнут вопросы, то я всем спокойно отвечу про мои трофеи и то, куда я их потрачу. Но в связи с такой эпической победой не думаю, что они возникнут.
Грита с сыном встречает меня прямо около трибуны и с размаху вешается мне на шею, она счастлива, что я принес городу победу и что вернулся домой. Треплю парня по голове, он сильно доволен почетом, который оказывает родному отцу весь город. Ее окружают четверо приставленных охранников, все как я и задумал.
Да и я сам очень этому рад.
Прощаюсь с Генсом, Драгером и Кросом, с ними я договорился встретиться у Мортенса завтра и обсудить наши дела.
На самом деле теперь начальство Гвардии будет еще долго усваивать сведения о таком победном походе, Гильдии в этом разбирательстве нет никакого смысла, и так все произошло у них на глазах.
Еще придется подробно поговорить с Советом о походе и следующих планах, о месте и времени встречи меня известят заранее — вот что я услышал от нового Секретаря Ратуши, занявшего место недавно скончавшегося Первого Секретаря Бромса. Тот был по жизни очень хитрой лисой, поэтому я даже не знаю, радоваться его отсутствию или нет.
Охрана относит сундук к Клое, а я отпускаю парней домой с наказом завтра явиться на службу.
Они первые из всех участников похода получают от меня плату за месяц и еще премию в сумме трех тайлеров.
— Остальную премию получите завтра, когда я посчитаю монету и будут составлены списки между гвардейцами и Охотниками.
Четверым охранниками моей семьи я тоже выдаю плату за месяц сразу, они пока остаются сидеть по двое во дворе дома. Всякие внезапные сюрпризы мне пока совсем не нужны, пусть охраняют наш с Гритой сон и не только.
Глава 13
Наконец-то я дома!
Грита уже пристроила сына к Орнии, сундук весом килограммов на пятьдесят стоит в нашей комнате, сумка с украшениями уже спрятана под магическим скрытом в старом тайнике и можно заняться такой желаемой и сладкой личной жизнью.
Охранники в полном составе сидят во дворе, а Клоя готовит им обед.
Быстро моюсь в теплой воде, жалея, что пока не могу по этическим причинам посетить свой бывший и теперь будущий хамам.
Если прийти туда помыться — это будет как признание хозяевами заведения именно сыновей Капитана Кройнца.
А я собираюсь на днях посетить сам хамам с целью возвращения собственности истинному и единственно достойному владельцу.
И поэтому пока прикидываю план ловкого поворота, чтобы явными нарушителями порядка и законности выступали именно здоровенные сынки покойного Капитана. Кое-какие наметки для такого у меня есть, особенно зная неукротимую свирепость ничего и ни во что не ставящих всех остальных горожан великовозрастных оболтусов.
Если они кого-то в пылу и своем раже убьют, то окажется гораздо проще от них избавиться.
Или хотя бы забьют до полусмерти, чтобы жертва являлась живым свидетелем. Потом можно и вылечить пострадавшего, тем более, что это окажется один из моих людей.
А вот просто выкинуть их из хамама с побоями — это явно недостаточно для полного завершения процесса. Балбесы должны или погибнуть, или присесть на какой-то срок, а учитывая влияние покойного папаши — дело это очень нелегкое.
Проще всего мне самому их спровоцировать и просто зарубить, но мне лично лучше пока вообще никого в городе не убивать до смерти. Так, только немного защитить себя и свое здоровье, потом подлечить пострадавших — все мое участие в захвате.
А пока я заваливаюсь на свою старую кровать, которая сделана на века и никогда не скрипит, как бы азартно мы с Гритой на ней сражались.
Второй приступ, третий — я все не могу насытиться своей подругой, которая лет на двадцать моложе меня и сама сильно соскучилась по ласке.
Ну и она требует умелой процедуры введения в оргазм, хотя все уже происходит гораздо быстрее, чем девять лет назад. Как говорится — девочка созрела.
— Приглашают снова к Мортенсу петь, — говорит она первым делом, едва отдышавшись.
Видно, что это самое важное для нее сейчас — снова вернуться на большую сцену, соскучилась подруга моя по выступлениям перед благодарной публикой.
— Сходи, теперь у тебя четыре охранника есть, враз всех наглых купцов и всяких лесорубов успокоят, — отвечаю я, разглядывая хорошо знакомый потолок.
— Ну, эти-то тебя знают. И лесорубы помнят, как им лещей отвешивал, и купцы понимают, кто мой мужчина. Из Астрии много всякой швали понаехало, вот там такие плохо понимающие уроды часто попадаются.