Мне показалось, что данная информация могла вот-вот сломить его. Но нет, всё-таки он был богом, простыми словами уничтожить его было сложно.

— Ты всё врёшь, — он прищурился и сделал такое лицо, словно обо всём догадавшийся человек, которого мошенники едва не развели на большие деньги. — Не было ничего. Не могло быть! Я выигрываю всегда!

Без слов Жизнь сделала особый жест руками, и в стороне от нас возникла голограмма. Огромный зал, наполненный разумными существами, передвигающимися на четырёх конечностях, а ещё две у них представляют почти человеческие руки. И мы с Хаосом стоим друг напротив друга.

— Такого не может быть! — кричал Хаос, находящийся в теле аборигена. — Я выигрываю всегда!

Я знал, что мать не лжёт. Не было у неё таких целей и задач. Ей нужно было предотвратить очередной конец света, причём, в прямом смысле. Нам необходимо толкнуть развитие дальше. Выйти, наконец, на новый уровень!

— Это всё ложь! — шептал Хаос, поднимая над головой Чёрный Меч.

Даже нет, оба Хаоса, и реальный, и тот, что был запечатлён на голограмме.

— Может быть, это что-то из области единства и борьбы противоположностей? — предположил я, полностью игнорируя агрессора и обращаясь частично к Жизни, частично к себе самому. — Вроде того, что мы должны создать некий симбиоз. Как магнит с противоположными полюсами, батарейка, добро и зло, тьма и свет?

— Но вы не такие, — ответила на это мама, и я увидел, что она сама находится в растерянности, потому что вроде бы сделала всё, как надо, а снова ничего не выходит. — Вы не противоположности.

«Да, — подумал я, — тут сложно не согласиться. Дело в том, что Жизнь не противоположность Тьмы и Пустоты. Там просто стерильность. Отсутствие чего бы то ни было. А Хаос не такой. Он — смешение, столпотворение, существование без цели. Но существование, а не отсутствие развития». И тут я понял, что начал путаться в собственных мыслях. А мне нужно было за считанные секунды найти выход из этой ситуации, складывающейся из раза в раз.

— А ты, значит, не будешь сопротивляться, — Хаос сделал единственный доступный ему вывод из всего сказанного нами и ринулся на меня с мечом. — Умри же и перезапусти нашу вселенную!

«Нашу, — подумал я, механически отбиваясь от его атак. — А только ли нашу? Существует ли, кроме неё, ещё что-то? Другие вселенные? И как там обстоят дела? Если и существуют, получается, что и Великой Тьмы никакой не существует? И вся она, как пористый шоколад, наполнена пузырьками света? Но так ли это?»

И тут я понял, что достаточно близок к ответу. Буквально на волосок. Но именно он мне и не давался.

Мы с Хаосом не были противоположностями, всё так. Мы были двумя необходимыми веществами для существования жизни. В ней всегда есть место развитию, и всегда есть место хаосу. Она всеобъемлющая. Единственное, чего в ней нет — Пустоты. Не терпит она пустоты. Получается, мы с Хаосом действительно играем за одну команду, и без одного из нас дальнейшее существование невозможно.

Но что нас сталкивает из раза в раз. Что заставляет нас уничтожать друг друга. Почему мы не можем идти дальше? Что должно измениться, чтобы дальнейшее развитие стало возможным?

— Великая Тьма! — крикнул я во всю мощь своих лёгких. — Услышь меня и приди сюда!

Ничего не произошло. Собственно, я и не ожидал, что она откликнется. Но попробовать было можно, не так ли?

— Ты что делаешь? — побледнев, спросила у меня мама. — Не буди лихо, пока оно тихо!

— Сдохни! — кричал Хаос, тесня меня к стене, пока я предавался глубинным размышлениям.

— Взять его, — чуть ли не со слезами в голосе проговорил император, видимо, не уловив сути нашего разговора. — Убейте моего сына.

— Нельзя! — рыкнул я на него. — Так вы уничтожите всё живое. Нельзя! Я думаю, что можно сделать.

— Может быть, заморозим его? — предложил Воронцов, кивнув на кружащегося в смертельном танце Хаоса. — Погрузим в стазис, чтобы не рыпался, пока мы что-нибудь придумываем.

При этих словах у него в руке появился артефакт, внутри отливающий ледяной стужей.

С пренебрежительной улыбочкой мой противник направил на Воронцова меч, и Владимир Юрьевич тут же превратился в горстку серого праха.

— Не смей! — зарычал я, начав сумасшедшую контратаку. — Не трогай моих друзей!

— А что ты мне сделаешь? — плюнул мне в лицо тот.

С благодарностью я отметил, что мама сразу ринулась к тому, что осталось от Воронцова. Хотелось надеяться, что она сможет повернуть некоторые процессы вспять. А сам от всей души начал теснить Хаоса к противоположной стене. Информация, которой с нами поделилась мама, мне помогла поверить в себя, поэтому теперь мне было не страшно биться. Я всё равно смогу победить.