Иннокентий заинтересованно взглянул на бывшего куратора:

— Работают совместно с ЦРУ? Это не они нас в Панаме пасли?

— Скорее, не вас конкретно, а просто отрабатывали версию. Но лучше лишний раз не светиться. Вести себя скромно.

— Илья Семенович, я же играю роль плейбоя! У меня дорогая камера, неплохие гонорары от рекламной конторы. Я понемногу становлюсь знаменитым.

Крапивин вытаращил глаза. Видимо, данная роль приезжего кента прошла мимо него.

— Таак, а подробней?

Выслушав подробный рассказ о Фотобанках и прямом контракте, КГБшник погрузился в раздумья. Но каков шустрец! Нашел свои снимки в издании, связался напрямую с рекламодателем и в итоге кинул посредника в виде фотостока «Алами», заключив большой контракт на фотосъемки Карибского бассейна с конторой, что обслуживала авиакомпании. И ведь, стервец, скорее всего, утаивает конечную сумму сделки.

— Скажу сразу. Идея неплохая. Это создает вам иллюзию легальности.

— Почему иллюзию?

В этот раз у Васечкина глаза серьезные.

— Вопрос: под каким именем ты продаешь свои фотоснимки?

— Под псевдонимом. А контракт заключен на датчанина Микельсона. Рюйтера мы побоялись использовать.

— Правильно, больно мутные там документы, — кивнул Крапивин. — Но и датчанами вам лучше больше не оставаться.

— Есть проблемы?

— Конечно! Как им при таком раскладе не быть?

КГБшник откровенно глумился. Вероника достала из сумочки револьвер. И по её выражению лица разведчику было непонятно, зажигалка это или «настоящий» аналог. На вид не отличались. С этих обормотов станется!

— Товарищ подполковник, хватит темнить!

— Вы же советская женщина, Вероника! Как так можно целиться в человека из пистолета? Я еще могу понять этого байстрюка.

— Осторожно с выражениями. Он мой законный и любимый муж.

— Все-все, сдаюсь! — Крапивин шутливо поднял руки. — Что же по проблеме. Все просто! Оба датчанина, скорее всего, мертвы.

— Как это?

Крапивину пришлось сделать усилие, чтобы не заржать. Такое сейчас смешное было у нее лицо.

— Как бывают мертвы люди. Полностью! Нырнули и не вынырнули. А если нет тела, то нет дела.

В отличии от супруги Иннокентий произнес это деловым тоном.

— Их не нашли?

— Только лодку с оборудованием. Тел не обнаружили.

— Боже мой!

Разведчик пожал плечами:

— Так бывает, дамочка. Смесь в баллонах не та оказалась, акулы напали. Спасателей и водолазов в здешней местности не водится. Тела же, по всей видимости, съели рыбы или крабы. Даже если найдут их акваланги, то ничего уже не докажешь.

— У вас ведь есть с собой предложения?

— Конечно! Станете немцами.

Вот сейчас коктейль чуть не пролил уже Кеша.

— Почему немцами?

— Твоя подруга знает немецкий в совершенстве.

— А как же он? — показал глазами на мужа Вероника.

— Будет легенда, что его мама — словенка, и он часть жизни проживал в Югославии. Как раз славянский акцент подойдет. Извините, но серьезную проверку в качестве скандинавов вы не пройдете. А два немца из нейтральной Австрии, к тому же с развитой банковской сферой, не привлекут к себе столько внимания. Типаж ваш также подходит.

Иннокентий и Вероника переглянулись.

— Я так понимаю, что это контора подсуетилась?

— Мы попросили. Втемную сработали. Но легенда соответствует действительности.

Вероника внимательно посмотрела на разведчика:

— Это намек на то, что мы поедем в Европу?

Крапивин сделал вид, что задумался:

— Может быть, но не в ближайшее время. Пока сидите в Панаме. Там же получите новые документы и переоформите все фирмы на немецкие имена.

— Что делать с Кюрасао?

— Выведите все активы. Хотя, — подполковник умел соображать быстро, — на новое имя я бы фирму там оставил.

Вероника вздохнула:

— Я уже засветилась, а остров маленький.

— Не проблема. Пусть Кеша оформит на себя. Там же есть возможность управлять фирмой…

— Удаленно?

Опять этот шкет поразил разведчика в самое сердце. Откуда у него в голове такие редкие понятия?

— Можно и так сказать.

Вероника кивнула:

— Есть такая возможность. Но не очень удобно пользоваться. Связи с островом через Венесуэлу.