Он на всякий случай продолжал держать ее за руки, но сопротивление было слабым и мимолетным.

— Почему? — спросила она тем же лишенным эмоций органным голосом.

— Значит, ты не ждала тут меня?

— Почему я должна была ждать?

— Потому что тебя прислал Аль.

— Зачем?

Это была отличная защита. Он рассмеялся.

— Только не говори мне, что ты забыла о последнем моем поручении. Ты ведь передала ему, правда?

— Да.

— Тогда ты знаешь, как обстоят его дела. С того времени он еще много чего наделал. Он не говорил тебе, почему хочет наложить на меня лапу?

— Нет.

— Ты влипла, Лили, — спокойно сказал Саймон. — Ведь ты здесь для того, чтобы показать меня бандитам, а не для того, чтобы снять клиента в этом новом платьице.

Послушная традициям, она была в длинной юбке, до половины закрывавшей ее фантастические ноги, но верхняя часть фигуры была выразительно подчеркнута свитерком без рукавов, в котором ей не позволили бы пересечь границу Ватикана.

— Где твои компаньоны? — спросил он, незаметно для постороннего взгляда сильно сжав ее руки.

Лили чуть повела головой, словно оглядываясь, хотя этого нельзя было заметить сквозь роскошно разукрашенные темные очки.

— Не знаю, о чем вы, — сказала она.

Не отпуская ее рук, словно в туре вальса на свидании истосковавшихся любовников, он сделал поворот, чтобы поменяться местами и оказаться плечами к перилам, но не увидел ничего, что бы могло указывать на присутствие членов мафии. И его все больше удивлял тот факт, что она все еще не проявляла ни малейшего желания позвать на помощь.

Его угроза могла удержать ее вначале — достаточно долго, чтобы он мог исправить свою позицию, использовав Лили как защиту на первой линии огня. Но теперь она должна была бы искать спасения, разве только мозг у нее был таким же неповоротливым, как язык.

Если рядом и находилось какое оружие, то только малого калибра. Но у него появилась шальная мысль, что может и не быть никакого. Железнодорожная станция Чефалу лежала в стороне от главных дорог, и был небольшой шанс, неправдоподобная возможность, что девушку послали туда наугад, без всякого сопровождения, занятого в других, более вероятных местах. Можно было вообразить, что, если вдруг каким-то чудом он появится там, она сможет задержать его, открыто или украдкой, до тех пор пока…

— Не нужно, чтобы нас видели вместе, — сказала она. — Может быть, пойдем куда-нибудь и поговорим?

Саймон охотно принял это предложение, рассчитывая использовать его впоследствии.

— Почему бы и нет? — сказал он.

Быстро обернулся и сменил захват быстрее, чем она могла использовать миг свободы. Теперь он прочно ухватил пальцы ее правой руки своей левой и, взяв ее под руку, быстро повел к выходу с вокзала, так плотно прижав к себе, словно они были сиамскими близнецами. Она, однако, шла послушно, как марионетка, и если даже люди Дестамио ждали сигнала, непохоже было, что они его дождались.

Перед вокзалом он распахнул двери первого же такси и усадил ее, не выпуская руки.

— Полагаю, ты знаешь этот город, — сказал он. — Есть здесь какое-нибудь безопасное место, где мы не наткнемся на Аля или его компанию?

— Отель «Баронале», — тут же сказала она, и Саймон повторил ее слова шоферу.

Разумеется, отель «Баронале» был местом, которого следовало избегать в первую очередь, но Саймон подождал, пока машина свернула на первом перекрестке, потом наклонился вперед и протянул шоферу через плечо банкнот все из той же пачки мотоциклиста.

— Боюсь, что жена следует за мной, — сказал он охрипшим голосом. — Попробуйте оторваться от тех ребят, что наступают нам на пятки. И вместо «Баронале», думаю, будет лучше, если мы выйдем у собора, если вы меня понимаете.

— Понимаю ли я? — с энтузиазмом сказал шофер. — Я вас так хорошо понимаю, что мне стыдно брать эти деньги.

Ему, однако, удалось в достаточной степени подавить чувство стыда, и деньги исчезли, как будто всосанные пылесосом. Однако он старательно взялся их отработать, не обращая внимания на тех бедняг, которые почему-то решили, что даже на Сицилии существуют правила движения.

Оглянувшись через заднее окно, Саймон с удовлетворением отметил, что если на вокзале у Лили и было какое-то второсортное прикрытие, то теперь им уже никто не мешал.

— Чего ты так боишься? — простодушно спросила Лили.

— В основном того, что меня убьют раньше, чем я сделаю все, что важно, — ответил Саймон.

— Видно, это рука провидения, что мы встретились, — ее голос зазвучал вдруг торжественно. — Никогда не думала, что это может случиться. Думала о тебе, но не знала, где тебя искать.