— И никаких соседей поблизости.

Нера смеется мне в шею.

— И никаких соседей.

— Сколько осталось до освобождения твоего сводного брата?

— Еще пять месяцев.

Дверь спальни со скрипом открывается.

Я поднимаю голову и в ужасе смотрю на Лючию, которая стоит на пороге, держа в одной руке плюшевого тигра, а в другой — расческу. Она смотрит на нас с Нерой, лежащих вместе в кровати, и ее глаза перебегают с меня на мать. И тут она встречает мой взгляд дерзким взглядом.

— Тигренок? — Я шепчу. — Что нам делать?

— Почему ты называешь маму "Тигренок"? — Крошечный голосок Лючии нарушает тишину в комнате.

— Ну… Эм… — Я бросаю взгляд на Неру, надеясь на помощь, но она только хихикает. — Это прозвище.

— Почему ты зовешь ее по прозвищу?

— Потому что… Я люблю ее.

Лючия морщит нос, словно размышляя об этом.

— Я тоже хочу, чтобы у меня было прозвище, — требует она, затем несется по ковру, чтобы забраться на кровать. Мое сердце колотится, как бешеный поезд, когда я смотрю, как она подползает и устраивается между нами.

— Хорошо. — Я едва успеваю ответить. — Как насчет tygrysek? Это значит "малыш-тигренок".

— Мне нравится. — Она берет прядь моих волос и начинает их расчесывать. — У меня милое прозвище, мамочка. Рапунцель-бой тоже меня любит.

Мои легкие сжимаются так сильно, что я не могу сделать вдох. Рука Неры хватает мою и сжимает ее.

— Да. — Мне едва удается говорить. — Я очень люблю тебя, Лючия.

— Я знаю. — Она смотрит на меня сверху, прямо в глаза. — Это больно, но ты позволил мне сделать твои волосы красивыми. Конечно, ты любишь меня.

Внутри меня вспыхивает тепло, обжигающее, как взорвавшаяся звезда. Я почти таю от нахлынувших на меня чувств. Я протягиваю руку и осторожно глажу нежную щеку Лючии тыльной стороной ладони. Не уверен, что она когда-нибудь поймет всю глубину моей безусловной любви к двум тигрятам.

— Я буду любить тебя до последней капли крови в моих венах, tygrysek, — шепчу я.

— Гадрсть. — Она делает гримасу отвращения. — Я не хочу крови. Я хочу позавтракать. Можно мне снова печенье с кетчупом?

— Нет, — говорит Нера рядом со мной и трет глаза рукой. Она молчала во время всего этого разговора. — Но мы можем показать Каю, как приготовить для тебя овсянку с фруктами.

— Хорошо. Овсянка — это вкусно. — Лучия пожимает плечами, берет резинку из своего хвоста и пытается закрепить ее в моих волосах. — В прошлый раз, когда мама готовила мне овсянку, у нас было много хлопьев и шел сильный дождь, и маме было грустно. Но тогда она открыла мне секрет. Она сказала, что давным давно мой папа пропал во время бури. Но однажды он нас найдет. Ты мой папочка, Рапунцель-бой?

Я чувствую себя так, будто кто-то свалил на меня чертову гору; ее тяжесть давит мне на грудь. Я не могу двигаться. Я даже дышать не могу. Я открываю рот, чтобы что-то сказать, но с моих губ не слетает ни звука.

— Да, — говорит Нера, ее голос срывается. — Он наконец-то нашел нас.

— О. Хорошо. — Лючия серьезно кивает, а затем быстро дергает меня за волосы. — Не теряйся больше.

Я закрываю глаза и целую ее в макушку.

— Больше никогда. Я обещаю.

ГЛАВА 39

— Нам нужно перенести сегодняшнюю встречу, — раздается в трубке голос Брио. Он звучит очень странно. — Я неважно себя чувствую.

— Хорошо, — говорю я. — Я попрошу Примо зайти, чтобы мы могли обсудить цифры за этот месяц.

— Боюсь, Примо тоже нездоров. Он все еще в больнице. Врачи пытаются удалить остатки резинового клея из его пищевода.

— Что?

Приступ кашля одолевает Брио, прежде чем он успевает ответить.

— Мы оба очень сожалеем, что проявили неуважение к вам. Пожалуйста, заверьте мистера Мазура, что это больше не повторится. — Наконец он хрипло произносит эти слова.

Я бросаю взгляд в сторону кухни, где Лючия сидит на столе. Кай стоит позади нее и заплетает ей волосы. Она хотела сделать себе такую же прическу, как у него, и не позволила мне этого сделать.

— Я передам ему, Брио. — Я прерываю звонок и подхожу к своему демону. — Где ты был после завтрака?

— Собирал тебе цветы.

Мой взгляд блуждает по букету красных тюльпанов на обеденном столе.

— И это все?

— Возможно, у меня было небольшое поручение на обратном пути. — Кай пожимает плечами.