Не отрывая пристального взгляда, я подталкиваю к священнику пистолет, который оставил лежать на столе.

— Это моя Библия. Приступайте.

— Гм… да. Итак… И Сына, и Святого Духа, и ныне, и присно, и во веки веков…

— Ты не можешь обвенчать нас с помощью пистолета, — шепчет Нера, пока священник поворачивается к востоку, поднимая оружие так же, как он поднимал Священное Писание.

— Я не так много знаю о брачных обетах, тигренок, но я знаю, что в них упоминается любовь, забота и безопасность партнера. И в хорошие, и в плохие времена. Я не буду клясться тебе на куче старых бумаг. Я дам тебе клятву на этом оружии, которое лишит жизни любого, кто вздумает причинить вред тебе или нашей дочери. — Я подношу ее руку к своим губам и целую кончики ее пальцев. — Я — твой. И ты моя.

— Я твоя, — шепчет она в ответ, ее глаза блестят. — И ты мой, Кай.

— …соедини их, ибо Ты соединил жену с мужем ее. Соедини их вместе…

Потянувшись в карман брюк, я достаю пару колец из белого золота. Я купила их сегодня утром, пока мой приятель-флорист убирал пыльцу с тюльпанов.

— Не станешь ли ты моей женой, тигренок?

— Всегда, демон.

Я надеваю меньшее из двух колец на ее палец и, затаив дыхание, наблюдаю, как она надевает второе на мой. Затем обхватываю жену за талию и прижимаюсь к ее рту.

— Аминь, — в унисон произносят три голоса.

Комнату заполняют бурные аплодисменты, но их внезапно прерывает звук удара чего-то большого об пол.

— Черт, Мазур, — восклицает Сергей. — Твой священник номер три только что упал в обморок!

— Он правда берет их с собой? — спрашиваю я, наблюдая за тем, как светловолосый друг Кая пытается запихнуть бедного судью в багажник своего внедорожника. Два священника сидят связанные и с кляпами во рту на заднем сиденье.

— Похоже на то, — отвечает Кай.

Белов захлопывает багажник и, насвистывая про себя, садится за руль. Два быстрых гудка, и он уезжает, направляясь к воротам. Кай крепче сжимает мою талию.

— Нам сразу же заключить брак или сначала проверить нашего пленника?

Черт. Я совсем забыла про Армандо.

— Может, нам стоит…

Я не успеваю закончить фразу, потому что Кай толкает меня за спину и достает пистолет. Оглянувшись вокруг него, я замечаю элегантный черный автомобиль, подъезжающий к нашему подъезду.

— Кто, блядь, пропустил эту машину через ворота? — Кай кричит.

Машина останавливается в дюжине футов от каменных ступеней. Водительская дверь открывается, и из нее выходит мужчина. Я не сразу узнаю его без тюремной формы. На нем стильный серый костюм, а под ним идеально отглаженная белая рубашка, как и в ту ночь, когда полиция вывела его из нашего дома. Но это единственное сходство с тем двадцатилетним мужчиной, которого я помню.

— Привет, сестренка. — Массимо провожает меня взглядом.

— Все в порядке. — Я беру Кая за запястье и опускаю его руку. Только когда он убирает пистолет, я снова встречаюсь взглядом со своим сводным братом. — Массимо, я не ожидала увидеть тебя на свободе еще несколько месяцев.

— Я тоже. Но, похоже, кто-то важный потянул за ниточки и освободил меня раньше. — Массимо поднимается по лестнице и останавливается перед нами. — Надеюсь, ты не против?

— Думаю, я буду праздновать этот день как свой второй день рождения, — говорю я. — Я выполнила свою часть сделки. Ты собираешься выполнить свое обещание?

В глазах Массимо вспыхивает угрожающий блеск, когда он пронзает меня своим неумолимым взглядом. Затем он переключает свое внимание на Кая. Он оглядывает моего демона, словно оценивая уровень потенциальной угрозы, и его внимание падает на наши соединенные руки. Брови Массимо слегка приподнимаются.

— Да, — говорит он, когда его глаза снова встречаются с моими. — С тебя снимаются все обязательства перед Cosa Nostra. Я прослежу, чтобы все в Семье были в курсе.

— Этого недостаточно, Массимо. Мне нужно письменное заявление о том, что я больше не считаюсь частью Семьи. И я хочу, чтобы внизу стояла подпись каждого капо.

— Ты хочешь, чтобы Коза Ностра официально отреклась от тебя? Этого никогда не делали, Нера. По крайней мере, не в Бостоне.

— Мне все равно. Ты обещал мне полную свободу. На меньшее я не соглашусь.

Массимо скрещивает руки на груди — из-за его огромных бицепсов пиджак грозит лопнуть по швам — и сужает глаза. Ему не нравятся мои условия, но он не смеет нарушить свое слово.

— Ладно, — говорит он.

Бремя, которое давило меня последние четыре года, растворяется и исчезает с моим следующим вздохом. Наконец-то я свободна.