— Это как-то связано с моими капо?

— Я и пальцем их не тронул, тигренок. Только попросил их пошире открыть свои грязные рты.

— Кай… — начинаю я, но тут снова звонит телефон. Звонок от охраны.

— Двое мужчин у ворот, просят пропустить их внутрь, миссис Леоне, — говорит мне охранник. — Они говорят, что они друзья мистера Мазура и у них для него посылка. Я пытался дозвониться до мистера Мазура, но он не отвечает.

— Это охранник с ворот. — Я смотрю на Кая. — Ты ждешь посылку?

— Да. — Он берет телефон из моей руки, засовывает его между ухом и плечом и продолжает заплетать волосы Лючии. — Крупный блондин? Насвистывает крайне раздражающую мелодию?

— Да, — отвечает охранник. — И еще один мужчина. Темноволосый. Выглядит очень недовольным.

— Пропустите их.

— Твои друзья? — Я спрашиваю.

— Да. — Он обхватывает Лючию за талию и сажает ее на свое бедро. — Посмотрим, принесли ли они посылку, о которой я просил.

— Посылку? — спрашиваю я, следуя за Каем вниз по лестнице. Лючия сжимает его рубашку и пытается прикрепить одну из своих голубых заколок с милым бантиком к его макушке. Длинная коса Кая раскачивается из стороны в сторону по его спине, пока он спускается на первый этаж, а ее конец завязан розовым бантиком Лючии. — И что в посылке?

— Священник.

Я нахмуриваю брови. Священник? Времени на объяснения нет, потому что Кай уже открывает входную дверь. Я провожаю его взглядом и вижу двух мужчин на нашей подъездной дорожке.

Один из них опирается на капот побитого внедорожника, скрестив руки на груди. Он одет в темно-серые брюки-карго и черную футболку. Каждый сантиметр его кожи, кроме лица и шеи, покрыт татуировками. Его волосы светлого оттенка блонда.

Второй мужчина одет в сшитый на заказ черный костюм, который сидит на его крупной фигуре как перчатка. На его лице застыло мрачное выражение, когда он барабанил пальцами по крыше своего черного седана.

— Не ожидал тебя увидеть, — говорит Кай, глядя на хмурого парня.

— Альберт шантажировал Аза, чтобы тот помог мне, — промурлыкал блондин. — Он многим обязан старой летучей мыши.

— Кто такой Альберт? — Кай спрашивает.

— Это Феликс. Не спрашивай, — отвечает смуглый Аз, щелкая пультом в своей руке. — Может, покончим с этим? У меня есть другие дела в Бостоне.

Он обходит машину и наклоняется к багажнику. Изнутри машины доносятся странные звуки.

— Молчать, — щелкает он, затем вытаскивает человека из багажника.

Руки парня связаны перед ним, а во рту — кляп. Он извивается в руках Аза, пока его тащат, а затем кладут в нескольких футах перед Каем.

— Это мой вклад.

— У меня их двое! — Блондин ухмыляется и открывает заднюю дверь своего внедорожника. — И мои даже одеты по случаю.

Он вытаскивает мужчину в длинной черной мантии, тоже связанного и с кляпом во рту, а затем еще одного парня в похожих обстоятельствах, но этот одет в белое одеяние, украшенное сложными золотыми деталями.

— Ты не уточнял свой запрос. — Счастливый блондин сияет, как ребенок на Рождество, и тянет обоих мужчин к нам. — Поэтому, у меня есть один православный и один католик. Аз — протестант. Теперь у тебя есть каждый из них. Выбирай.

— Господи, блять. — Кай вздыхает рядом со мной и сжимает переносицу. — Это не священник, Белов.

— Что?

— Вот этот, — Кай жестом показывает на первого парня, вылезшего из внедорожника, — в черной мантии… Он, блядь, СУДЬЯ!

— О? Значит, он не может провести свадьбу? Черт. Я уберу его и найду тебе нового.

— Свадьбу? — спрашиваю я, сбитая с толку. — Какую свадьбу?

— Это твоя невеста? — Белов показывает на меня пальцем. — Она выглядит хорошимчеловеком. Какого черта она захотела выйти замуж за такого ублюдка, как ты?

— Кай? Что происходит? — Я спрашиваю.

Он смотрит на меня, его глаза буравят меня.

— Мы поженимся.

Мои легкие перестают втягивать воздух. Я смотрю на своего демона, и мое сердце увеличивается вдвое, а потом втрое.

— Мы?

— Ты даже не спросил бедняжку, хочет ли она выйти за тебя замуж? — бросает вызов его белокурый приятель.

— Заткнись, Белов, — рычит Кай, не сводя с меня взгляда. — Ты — моя причина жить, Тигренок. И в этой жизни мне не нужна подпись или церемония, чтобы подтвердить, что ты моя. Ты уже моя. И я твой, каждой клеточкой своего тела. До самого моего предсмертного вздоха. И даже когда я умру, в какой бы загробной жизни меня ни ждали. — Он проводит ладонью по моей щеке и наклоняет голову так, что наши носы почти соприкасаются. — Но я хочу сделать все правильно.

— Поэтому ты похитил трех священников? — выдыхаю я, пытаясь сдержать слезы.