Закрыть скалами, мелькнуло воспоминание о недавних словах.

— Ты не пройдешь!
– крикнул Лошадкин, ускоряя комбайн.

Огромная машина пролетела и ударилась в воду, раздвинув ее в стороны, словно в библейском мифе. Поток, создаваемый ужасом глубин, прервался, рыбы и ламассы забарахтались в воде, забились густой толпой, не хватало только сетей и сейнеров, чтобы все выглядело как в фильмах. Под эти идиотские мысли Лошадкин уже вонзил манипуляторы и ковши в обнажившееся дно, раскинул гарпуны, добираясь ими до скального основания.

Луч дезинтегратора взрезал дно, и огромная скала сдвинулась на комбайн, возносясь стенкой выше воды. Стометровая стена и Лошадкин отогнал воду справа, окончательно разрушая там поток ужаса глубин, а сам направил комбайн влево, увеличивая количество манипуляторов и ковшей до максимального. Лучи резали и уничтожали, комбайн захватывал землю и скалы, перебрасывал, возводя стенку, отрезающую эту часть от моря и превращая ее в этакую лагуну.

Ужас Глубин уже увидел, что ему мешают и выдохнул, устремляя новую волну в атаку, и Лошадкин поднял комбайн, воспарил над стенкой и плюхнулся, тут же устремившись вперед. Дезинтегрирующие лучи вонзались в воду, которая тут же смыкалась, конечно, но все равно общий напор хоть немного да слабел. Комбайн мчался, создавая контрволну и они столкнулись, ударили в днище воспарившего комбайна, который слегка содрогнулся под Лошадкиным.

— Режим трансформации, - скомандовал он.

Комбайн перестроился, сомкнулся и изменился, превращаясь в огромного человекоподобного робота. Такое использовалось нечасто, но иногда помимо размеров требовалась и особая точность и тонкая работа (а малые комбайны отсутствовали или были неприменимы по каким-то причинам), и тогда комбайн переключали в этот режим трансформации. Оператор сливался с комбайном и дальше действовал принцип подобия тела и робота.

Лошадкин вскинул руку и выстрелил, пробив черноватую чешую ужаса глубин и оттуда вырвался фонтан чего-то темного и тягучего – скорее всего крови. Прыжок вперед, еще один удар, словно боккеном на тренировке и выстрел прямо в раззявленную пасть.

Лошадкин подпрыгнул, и многометровый робот легко ушел от ответного удара. Ужас Глубин выдохнул нечто ядовитое, и Михаил проигнорировал эту угрозу, приземлился и ударил в спину чудища, словно рыл и бурил неподатливый гранит, готовил основание для фундамента. Ужас Глубин был огромен, даже большой комбайн смотрелся на нем, словно небольшая пичужка рядом с самим Лошадкиным, но в то же время порождение местной природы оказалось бессильно против робота.

— Полное сканирование! – выкрикнул Лошадкин, раздвигая чешую на спину, сгребая ее в сторону, словно пласт земли. – Алекс, подключайся!

— Уже, - последовал ответ.

Ужас Глубин дернулся, толкнулся и устремился в глубины моря, из которых пришел, несомненно, желая утянуть за собой назойливого врага и утопить там или разобраться в родной стихии. Лошадкин только хохотнул кровожадно и даже не подумал сбавлять натиск, наоборот, сместился выше, к затылку и утроил усилия по бурению и вскрытию, запуская внутрь Ужаса манипуляторы и сканеры, пробивая дыры дезинтегрирующими лучами.

На экране перед ним крутилась схема чудища, которая каждую секунду дополнялась все новыми деталями, сканеры работали, «ощупывали» изнутри и дополняли строение, показывали, как функционирует организм. Ничего такого уж сверхъестественного там не было, словно кто-то из динозавров дожил бы до наших дней и неприлично разожрался, привыкнув кормиться на окружающей «мелочи», прячущейся на мелководье.

Лошадкин попытался придумать короткую, хлесткую фразу, но в голову лезла одна лишь ерунда, вроде «Ты бы отлично подошел к морю пива» и поэтому он просто нанес добивающий удар в область, подсвеченную на экране. Он и Ужас Глубин уже погрузились под воду, но не успели уйти на огромные глубины, и поэтому предсмертная судорога чудища снова вызвала волну на поверхности.

— Неплохо, - мрачно изрек Лошадкин, взмыв над водой.

Ужас Глубин остался под водой, но в то же время близко к поверхности, видно было его черную чешую, окровавленные раны, из которых продолжала вытекать кровь. Ламассы и рыбы вполне смогут попировать, если захотят, а не захотят… ну отпугнет других чудищ, как минимум. Также возглас Лошадкина относился к выстроенной им ранее импровизированной стенке защищавшей недолагуну – она выдержала прощальную волну Ужаса и находящиеся внутри уцелели.

— Обычный режим, - бросил Лошадкин, направляя комбайн к скалам.

Он не оставил в них проходов, так как торопился и для пущей защиты, и теперь следовало исправить ситуацию. Рыба радостно хлынула в море, а вот ламассы или русалки, не стали торопиться, что-то пищали, высунувшись из воды, но переводчик не справлялся, вычленял лишь то же, что и раньше, возгласы про ужас, море и скалы.

— Извините, дамы, - покачал головой Лошадкин, - пусть с вами Павел хороводы водит.

— Что? – возмущенный возглас.

— Что? – не понял Лошадкин.

— Хороводы?

— Слушай, я опаздываю на встречу с вождями и мне не до лингвистических тонкостей, - проворчал Михаил.

Не говоря уже о том, что ему наверняка предстояла лекция о растратах энергония, как минимум от Алены и Сары. Но что было делать, сидеть и бездействовать? Лошадкин припомнил свои страхи по поводу «проглотит замок» и его передернуло. Один удар хвоста выползшего на отмели ужаса и скала бы рухнула, замок рухнул, а с ним и обломок «Васко», их единственный шанс вообще куда-то отсюда улететь в обозримом будущем.