– Звучит заманчиво, – сказал я.

– Отличное место, и там есть ворота, чтобы хулиганы не лазили. Жить там хорошо.

– Да, звучит приятно, – согласился Филипп. – Давайте посмотрим.

Был будний день, и никто не занимался покупкой домов, но через офис продавцов мы все равно прошли незамеченными. Все мы взяли по рекламному проспекту и прошли в тупик посмотреть нашу первую модель.

Все дома были чудесные, все очень дорогие и дорого обставленные. Всего было пять больших домов, а нас тринадцать, и потому жизненного пространства хватало. Филипп выбрал самый большой из домов, где жил Тим, и сказал, что будет там жить с Тимом и Полом, чтобы быть под рукой, если им понадобится помощь или возникнут вопросы. Мы с Джеймсом и Джоном поселились в соседнем доме псевдотюдоровского стиля.

Потом мы поехали туда, где остановились – «Холидей инн» в Тастине, – и собрали вещи. Дело шло к вечеру. Уже было начало шестого, и я хотел вернуться прямо домой, но Джеймс еще решил пробежаться по магазинам, а Джон – поехать к Стиву и прихватить его фургон, который все еще оставался в нашем прошлом мотеле, так что я дал Джеймсу ключи от машины и поехал с Джуниором на его новом «ягуаре», который он добыл в нашем последнем налете.

Мы с Джуниором поехали в свой новый дом и вытащили из тесного багажника чемоданы.

– У тебя в отеле что-нибудь осталось? – спросил он.

– Еще чемодан.

– У меня тоже. Съездим завтра?

Я кивнул.

– Тогда я тебя прихвачу по дороге.

– Пока.

– Пока.

Я шел к своему новому дому по пустому тротуару. Начинало темнеть, автоматический таймер, который включал уличные фонари, сработал, включив фонарь перед подъездом и освещение подъездной дорожки.

Тим говорил, что сопрет ключи от домов в конторе продавцов, и теперь ключ от дома торчал в замке. Я их вытащил, нажал на увеличенную защелку и вошел.

В свой дом.

Точнее, наш дом. Но почему-то я думал о нем как о своем доме, а о Джоне и Джеймсе – как о своих гостях.

Поставив чемодан в вестибюле, я щелкнул выключателем. Зажглись скрытые флуоресцентные лампы холла и прихожей, а с ними торшеры в гостиной и спальне и люстра в столовой. Я вдохнул воздух и застыл. В этом доме даже пахло отлично.

Сверху донесся шум, похожий на стук.

– Эй! – крикнул я. – Есть кто дома?

И подождал, прислушиваясь.

Ничего.

Подхватив чемодан, я отнес его наверх и вывалил на пол в главной спальне. Может, потом будет спор, где чья комната, но пока что кто первый пришел, первый и схватил, и от своих прав я отказываться не собирался.

Как и говорил Тим и как мы уже увидели днем, ванная была великолепна. Сама ванна была утоплена в приподнятом помосте и размером была с джакузи. У ее изголовья на подоконнике толпились комнатные цветы. Матовые стекла выходили на передний двор.

Мне надо было отлить, и должен сказать, что более тихого унитаза я в своей жизни не видел. Вернувшись в спальню, я плюхнулся на кровать. Отлично. Просто здорово. Каждый дом имел свое лицо, мебель и обстановку поставляли разные фирмы, и их названия были написаны на прикрепленных табличках рядом с урнами у входной двери, но они явно собирались произвести на людей как можно лучшее впечатление, и тот слой, на который это впечатление было рассчитано, – это как раз мы.

Очень мне эти дома понравились.

В особенности мой.

И снова что-то где-то стукнуло. Я сел и прислушался. Вроде бы из соседней комнаты. Что за ерунда? Крысы? Водопровод течет? Я встал и улыбнулся при мысли, что надо бы подать жалобу в компанию. Я вышел в холл и сунулся в соседнюю комнату. Это явно должна была быть спальня для девочки. На стене плакаты с балеринами, на белом столике куклы, мягкие игрушки на розовой спинке кровати. Я оглядел комнату, но не увидел ничего, что могло издавать этот звук. Может, где-то в стене между двумя комнатами... Из чулана выпрыгнула женщина. Я вскрикнул и попятился, чуть не полетел, споткнувшись. Она стояла у кровати и глядела на меня настороженно. В ее глазах был гнев, но был еще и страх, и никто из нас не сделал шага навстречу друг другу.

– Кто ты? – спросил я.

– Нет, это ты кто?

Я вдруг понял, что она меня видит. Она меня слышит.

И я присмотрелся пристальнее. Она была старше меня, где-то между тридцатью пятью и сорока, наверное, и, несмотря на дикие глаза и растрепанные волосы, было в ней что-то смиренное, определенная застенчивость. А решительность казалась деланной, агрессивность – искусственной.

– Ты – Незаметная? – спросил я.

– Откуда... откуда ты знаешь это слово?

– Я тоже Незаметный. Мы все Незаметные.

– Все?

– Нас тринадцать. Мы перебрались сюда жить.

Она еще несколько секунд на меня смотрела, потом тяжело села на кровать. И стала смотреть на стену, а я – на нее. Она была привлекательна. Какая-то приятная мягкость была в чертах ее лица, в глазах – очевидная разумность. Губы у нее были темно-красные, не слишком большие и не слишком маленькие, и в чем-то чувственные. Волосы у нее были светло-каштановые, а среднего размера груди – совершенными по форме.

Тянуло ли меня к ней? На самом деле нет. Она была симпатичная, но между этой женщиной и мной не проскочила та искра, которая ударила между мной и Джейн в минуту нашей первой встречи. И все равно в штанах у меня зашевелилось. Так давно я не был наедине с женщиной, не говорил с женщиной, что даже такая встреча мельком меня возбудила.