Я хотел все это ненавидеть; знал, что следовало бы, но не мог. Я это любил. Как и все мы. Нам не надоедала ни еда, ни обстановка. Это была наша среда, наша родная стихия, и мы ею наслаждались. Ординарное, среднее, стандартное, это было то, где нам уютно, и, хотя мы не лезли в пятизвездочные отели и держались мотелей со скромными ценами, с нашей точки зрения, мы просто попали в рай для свиней.

Мы не платили за еду или проживание, но если не считать этого и прихваченных мелких сувениров, свою незаконную деятельность приостановили. Мы в самом деле были в отпуске – и от нашей обычной жизни, и от роли террористов, и это было здорово.

Мы переехали в Орегон через Вашингтон, потом в Канаду, потом повернули назад. Я никогда не выезжал из Калифорнии, и мне интересно было побывать за пределами штата. Я видел то, чего раньше не видал, о чем только читал, и теперь я стал более развитым, более космополитичным, и это было мне приятно.

Мне понравилось путешествовать, бывать во всех этих местах, но главным были наши ночные разговоры, которые давали мне ощущение цели в жизни. Потому что именно в них впервые мы стали обсуждать, кто мы такие, зачем мы, как себя ощущаем, что это такое – быть Незаметным. Мы пытались найти смысл своего существования, и уже не Филипп рассказывал нам, что мы должны чувствовать, но каждый из нас выражал свои чувства и мысли, и этот смысл жизни мы искали все вместе.

Я никогда до того не бывал частью группы, никогда не принадлежал клике или кружку, и это было ново и хорошо. Теперь я понял, что находят люди в командах и братствах, какую ощущают связь с единомышленниками, и это тоже было чудесно. Я был свободен быть самим собой, потому что я был среди людей, имеющих одни со мной чувства. Атмосфера была дружеской и свободной. Мы говорили серьезно и честно, но не торжественно и напыщенно, и нам было весело друг с другом. Часто мы хвастались друг другу сексуальными подвигами – юношеская, школьническая манера преувеличений. Все мы знали, что во всем этом нет ни слова правды, и это могло бы выглядеть жалко в нашем возрасте, но почему-то так нам было лучше. Филипп, бывало, оттягивал штанину ниже колена, делая вид, что дотуда свисает его член, и говорил:

– За что Господь благословил меня таким?

А Бастер отвечал:

– Вот этим карандашиком? Когда я ложусь, собаки путают его с пожарным шлангом.

И мы все ржали.

Мы так часто были вместе и так редко порознь, что у меня долго не было возможности спросить Филиппа, почему на самом деле он хотел увезти нас из Южной Калифорнии. Несколько раз было у меня искушение его спросить, но всегда при этом нас могли услышать остальные, а я помнил, как он посмотрел на меня там, у себя дома, и каждый раз я откладывал вопрос до более удобного случая.

Такой случай настал наконец возле Маунт-Шаста. В этот раз все остальные отправились на прогулку по тропе, а Филипп остался в машине и разглядывал карту, решая, куда ехать дальше. Я остался с ним и дождался, пока все не скроются из виду.

– Так почему, – спросил я, – на самом деле мы сюда поехали?

Он сложил карту и посмотрел на меня.

– Я все гадал, когда ты задашь мне этот вопрос.

– Сейчас и задаю.

Он медленно и задумчиво покачал головой.

– Сам не знаю.

– Знаешь.

– Честное слово, не знаю. По-настоящему. Просто было у меня такое чувство... – Он сам себя перебил: – Бывают у тебя такие вроде наплывы интуиции или... предчувствия? Когда ты знаешь, что вот-вот что-то случится, и так оно и бывает?

Я покачал головой.

Он облизал губы:

– А у меня бывает. Я не знаю, совпадения это или что, но иногда бывает у меня такое чувство... Как в тот раз, когда я убил своего босса. Я уже за месяц до того это знал, еще раньше, чем мне этого захотелось, и так, конечно, и случилось. И потом – когда я тебя встретил. Что-то меня заставило в тот день поехать на Сауз-Коаст-Плаза. Что – не знаю. А когда я приехал, та же интуиция подсказала мне кого-то искать. Будто... будто меня что-то вело.

Я рассмеялся:

– У тебя развивается мания мессианства!

–Может быть, – согласился он. Я перестал улыбаться:

– Я же пошутил!

– А я – нет. – Он посмотрел на меня: – Иногда бывает у меня такое чувство. Будто я – человек, на которого нагрузили роль бога, а я к ней не готов. – Он закрыл дверь и запер ее. – В общем, поэтому я и решил организовать эту поездку. Что-то мне подсказало, что пора сматывать удочки. Было такое смутное ощущение, что за нами наблюдают, что кто-то подбирается к нам, и нам надо оттуда убраться. Я не знал, на какое время, чувствовал только, что надо ехать. И быстро.

– Кто же, по-твоему, мог к нам подбираться? Копы?

– Может быть.

Он пожал плечами.

– Но ты так не думаешь.

Он снова посмотрел на меня:

– Нет, я так не думаю.

– А мы вернуться собираемся хоть когда-нибудь?

– Ага, – ответил он. – Скоро. Я думаю, все должно было уже затихнуть. Через месяц-другой будет уже безопасно.

Мы пошли вдоль перил туда, куда скрылись наши товарищи. Шагая по земляным ступенькам, я посмотрел на Филиппа.

– Слушай, вот твой дом... – начал я.