Сдавило грудь и внутри нарастало ощущение переполненности.

Всё закончилось мгновенно, я пошатнулся от отсутствия давления и постучал себя по груди, чтобы вспомнить, как дышать.

Есть! Ранг магии эфира.

Я обернулся в поисках Кусова. Как бы его не смело такой мощью. Призрак уже не мерцал, к нему вернулись силы. Черты лица стали более четкими, а в образе добавилось деталей.

Он смотрел на меня неотрывно, выпученными глазами. И находился в полной прострации, эмоций от него вообще не исходило.

— Самсон Васильевич, вы в порядке? — чуть хрипло спросил я.

Выражения призрак не поменял, только что-то невнятно промычал. Ладно, отойдет.

Особенно когда узнает, что сможет не просто обрести силу, а иметь возможность объединяться с василиском, которого рассчитывал получить совсем скоро.

Новость о невозможности навредить своей родне вынудила изменить изначальный план. У гильдии будет два хранителя. Сильнейший дух и страшная каменная пташка. А иногда два в одном.

Это осложняло мою работу, зато делало её ещё интереснее.

Не просто оживить камень, а вселить в него настоящий разум! Пусть и призрачный, но это совсем другое дело. Что-то мне подсказывало, что Самсон Васильевич как раз не откажется. По его ошарашенному лицу видел.

— Ну…

Меня бестактно перебил вой сирены. Оглушительно громкий и противный. Звук нарастал и я заткнул уши, не в силах его выносить. Свет погас, включилось аварийное освещение и замигало до боли в глазах.

Как-то поздно сработало…

Так и держа руки на голове, я пошел к главному выходу. Если пожаловали гости, то точно оттуда. Встал перед дверью, не такой внушительной и огромной, и терпеливо ожидал.

Затворы разошлись в стороны, закрутились шестеренки и дверь распахнулась, впуская внутрь целую толпу.

Первым делом вбежали силовики — в черном с головы до ног, только глаза угрожающе сверкают. Сразу несколько стволов автоматов нацелилось на меня. Следом влетел маг и тут же приготовил что-то парализующее.

За ними зашел пристав Заужский, а позади него виднелось бледное лицо главы гильдии.

Пристав что-то сказал и я показал на свои уши. Жандарм обернулся к барону и покрутил рукой, давай знать отключить орущую сирену. Кусов завозился с карманом, извлекая оттуда мелкий предмет вроде монеты.

Наконец-то наступила тишина.

Я открыл рот и щелкнул челюстью, избавляясь от звона в ушах.

— Ваше сиятельство… — расстроенно произнес пристав и посмотрел с обидой.

— Что, опять перевелись, Лаврентий Павлович? — дружелюбно улыбнулся я.

Силовки вдруг отшатнулись, переглядываясь. Глава гильдии плавно осел на пол, лишившись чувств. Пристав медленно закрыл глаза, открыл и громко икнул.

За моей спиной раздалось деликатное покашливание. Отпустить призрака я совсем забыл…

Пристав неожиданно показал себя храбрее всех остальных.

— Это что ещё такое? — строго спросил Заужский, указывая на духа слегка дрожащей рукой. — Не положено.

— Лаврентий Павлович, отдайте приказ опустить оружие, будьте любезны, — мне не нравилось, что на меня до сих пор целились. — Вы же меня знаете, я всегда иду навстречу следствию.

Жандарм взглянул на меня с подозрением, но я говорил совершенно серьезно. Силовики сильно нервничали из-за присутствия призрака, так что кто-то из них мог случайно и выстрелить.

— Опустите, — устало махнул пристав рукой. — А где…

Заужский огляделся и нахмурился. Маг, сопровождающий их, попусту исчез. Жандарм заметил бездыханного хозяина здания, нагнулся к нему и без церемоний надавал звонких пощечин.

Барон Кусов застонал и с трудом открыл глаза. Увидев, что его предок никуда не делся, он собрался снова лишиться чувств, но пристав не позволил:

— Даже не вздумайте, ваше благородие. Вот показания запишем, и делайте что угодно. Хоть в обморок, хоть к лекарям, хоть к душеприказчику.

Как ни странно, барон такому обращению возмущаться не стал. Наоборот, это окончательно его взбодрило и он поднялся, косясь на призрака.

— Ведь вылитый Самсон Васильевич, — тихо сказал Кусов и кивнул на большую картину, висящую неподалеку.

И действительно, на полотне был изображен основатель гильдии точно в таком же одеянии. Призрак переместился поближе к своему портрету и приосанился.

Силовики навели оружие уже на него.

— Да опустите вы! — раздраженно приказал Заужский. — Не видите, он и без того неживой. Кто мне объяснит, что тут происходит?