— Вы это можете сделать сами, — я улыбнулся ей в ответ. — Теперь в любое угодное время.Только…

Она исчезла, не успел я договорить. Через миг снова появилась и над поляной разнесся волшебный смех.

— Ах, как чудесно! Спасибо! — девушка закружилась вокруг меня. — Если бы могла, то наплевала бы на этикет и обняла вас, Александр.

Да уж, объятия с призраком — очень плохая идея. Хотя, если со статуей… Я встряхнул головой, поняв что меня очаровал дух. Но как ни странно, жизнерадостности в давно умершем человеке было побольше, чем во многих живых.

— Обещаю — я буду вести себя хорошо! — задорно сообщила девушка и испарилась.

— Загляните потом в нашу библиотеку, — сказал я в пустоту. — Граф Митрофан Аникеевич Вознесенский желает с вами познакомиться.

— Обязательно! — прозвучало у меня над ухом.

Впрочем, где именно находится призрак, я ощущал. Но сделал вид, что удивился. Пусть порадуется, она это так очаровательно делает.

За обедом я просветил всех — сколько у нас появилось и появится новых «жильцов». Даже Игната, хотя казалось что его хладнокровие ничто не в силах поколебать.

Патриарх удивился сильнее всех. Но по причине того, что как артефактор понял, что именно я сделал. У деда загорелись глаза и он позабыл про дурное самочувствие, что закономерно одолело его после этой ночи.

Графу не терпелось узнать, как я смог воплотить дух. Он и газеты не читал, сразу после трапезы подошел ко мне.

Скрывать, что мне очень помогли в этом изыскания князя Давыдова, я не стал. Я вообще всегда был склонен делиться знаниями, а не прятать их. Так что я отвел деда в лабораторию, показал тетрадку с записями и попросил княжну объявиться.

Лука Иванович тоже был покорен девушкой. Рассыпался в комплиментах и приосанился, приглаживая бороду. Ну а когда я объяснил ему, что княжна обладает не только привлекательной внешностью, но и уникальными знаниями, то дед и вовсе, как мне показалось, влюбился.

Их я оставил вдвоем, убедившись что Давыдову не тяготит общество графа.

Но то точно была не простая вежливость: Ангелине на самом деле было приятно беседовать с патриархом.

На миг я испытал что-то вроде укола ревности, но тут же отогнал эту глупость. Она призрак и не моя собственность. Да и глава рода мне не конкурент, пусть я относился к нему с глубоким уважением.

— Вот чудно, — сказал я сам себе любимым выражением Прохора, когда прикрыл за собой дверь лаборатории.

Возможно, связующая нить так повлияла. Или, возможно, она мне просто понравилась.

Я взглянул на телефон, чтобы переключиться и увидел сообщение от мастера Овражского — василиск был готов. Максим Леонидович уточнял, когда мне будет удобно принять доставку.

Но я сам хотел приехать на берег залива, так что я согласовал свой визит. Овражский ответил, что готов меня принять в любое время. Так что я вызвал такси и отправился загород.

Машину я отпустил. На такси статую не отвезешь, доставкой занимался сам мастер на своем пикапе. С ним и я собирался вернуться в город.

Залив был удивительно хорош. Полный штиль, очень редкое явление, превратил водную гладь в зеркало, от которого отражалось солнце и разливалось до самого горизонта.

Я вышел на берег, ощущая, как под подошвами хрустит и проминается песок. Присел у кромки воды и опустил туда руку — почти горячая! И зажмурился от мальчишеского желания раздеться и с разбега нырнуть в воду.

Правда, разбегаться пришлось бы долго, здесь глубина начиналась очень далеко.

— Чудесная погода, да, ваше сиятельство? — хозяин мастерской заметил моё прибытие и вышел ко мне. — Удивительно, но каждый ваш приезд знаменуется исключительным погодным явлением.

— Думаю, это знак отличного сотрудничества, Максим Леонидович. Ваши работы как нельзя подходят для моих. Примите моё восхищение.

— Спасибо вам, ваше сиятельство, — мужчина немного зарделся, но принял похвалу с достоинством, как и полагается хорошему мастеру. — Желаете чаю? Сегодня погода располагает разместиться в беседке.

— С огромным удовольствием, — согласился я.

Мастер растопил-таки самовар — с виду антикварный и сотни раз полированный. Снова принес нехитрое угощение — сушки и домашнее варенье. В это раз на столе оказалась ещё и банка темного мёда.

— Гречишный, от моего свояка с Урала, — с гордостью произнес мужчина. — Вы такого в столице с огнем не найдете.

Мёд и правда оказался вкуснейшим и таким ароматным, что к нему тут же слетелись осы. Я им не мешал, зачерпывал ложкой с другого края.