Парень испуганно икнул и закатил глаза.

Я проследил, как чайка улепётывает вглубь сада, моя птичка даже ничего не повредила. Но добыча решила уйти по земле, резонно опасаясь воздуха.

— Слабоватый какой-то, — оценил слуга обморочного. — Молодёжь нынче не в меру нервическая.

Я не стал ему напоминать, как он сам вчера чуть чувств не лишился при виде ангела. А тут целая компания пугающих существ. Но, в общем, был согласен — нервы у молодёжи не такие крепкие.

Мы в своё время, когда с драконом встретились, себя более достойно вели. А царь так даже кружку с медовухой из рук не выпустил. Уж дракон-то пострашнее был.

— Оставьте меня наедине с ним, — обратился я к живым.

Патриарх явно намеревался возразить, но увидев мой ледяной взгляд, согласно кивнул. Схватил Прохора за рукав и потянул в сторону дома. Я взглянул на княжну:

— И вы, Ангелина, тоже. Зрелище, вполне вероятно, будет не из приятных. Не хотелось бы вас смущать.

Девушка поёжилась, поняв о чём речь, и слабо улыбнулась в знак поддержки. А затем исчезла. Я проверил — она ушла в дом.

Я подошёл и привёл парня в чувства самым простым способом. Надавал мощных оплеух. Магию тратить на него не хотелось. Да и давно врезать хотелось, за хамство.

Он застонал и открыл глаза.

— Ты мне в сознании нужен, — спокойно объяснил я. — Так душу проще будет вытащить. Так что будь любезен, не вырубайся больше.

— Не надо… — вяло запротестовал он. — Из меня дурной призрак получится… ваше сиятельство.

— У меня дурных не получается, — равнодушно ответил я. — Разве что немым тебя сделаю, толку от твоего языка нет.

— Что те… вам нужно? — ощерился парень в последней попытке отстоять свою жизнь.

Вот так быстро манерам и обучаются. Неужели так сложно сразу вести себя прилично? Я вздохнул и с неохотой спросил:

— Кто тебя нанял?

— Не могу я сказать! Убьют меня! — лихорадочно заговорил он. — Не могу, богом клянусь!

— Послушай, голубчик, — я присел рядом, у меня уже шея затекла смотреть вниз. — Сам подумай. Какие у тебя варианты? Остаться навечно тут в виде безмолвной страшилки для детишек. Или оказаться в заботливых и живых руках жандармов, если заговоришь. Бить они, конечно же, будут. Но вряд ли убьют. Если полезен будешь, то и от твоих подельников защитят. Это в их же интересах. Выбирай.

Парень жалостливо сморщился и выпалил:

— Призраком буду!

Ну не дурак ли? Я покачал головой, снова тяжело вздохнул и сходил в лабораторию. Взял накопитель с магией иллюзий, оставалось там уже немного, но этого должно было хватить.

Вернувшись, я показал парню склянку и принялся подробно объяснять:

— Вот сюда я твою душу заберу. Больно будет, но уж терпи. Потом полегчает. Совсем не отпустит, вечно ныть будет и ждать шанса вырваться на свободу. Но его не будет. Оттого с немыми проще, не надо выслушивать постоянный вой и нытьё.

Его затрясло мелкой дрожью. Я подождал несколько секунд, но парень упрямо трясся.

Пришлось подключать эффекты. Я резко схватил его за шею, одновременно выпуская из накопителя силу, перенаправляя её в образы и ощущения. Добавил чуть магии смерти, чтобы зрителю стало очень нехорошо. Одним мороком ощущения наступления смерти не добьёшься.

Ему казалось, что он видит свою душу, которая кричит и пытается удержаться в теле. Её я создал в виде туманной фигуры, которая металась в тенях. Сжал тёмной магией бешено колотящееся сердце и остановил на несколько мгновений.

После чего пришлось вливать жизненную силу — на самом деле чуть не угробил. Зато сработало.

Парень истошно заорал и забился, стараясь вырваться из моей хватки. Руки его шарили по телу, он залез в карман, и я заметил нож. Отпустил горло, выбил оружие и вогнал его в плечо. Туда, где очень больно, но не смертельно.

— Аааа, — он перешёл на новый уровень воплей. — Отпустите! Отпустиииите! Я всё скажу! Пожалуйста!

Вот так уже лучше. Когда меня вежливо просят, я всегда готов выслушать. Я поднялся и отряхнул штаны — запачкался, пока душил этого упрямца.

— Кто тебя нанял? — повторил я вопрос.

— Саламандры! Саламандры заплатили!

— Да не ори ты, — я огляделся, так он всех соседей разбудит. — Что за саламандры?

— Беспредельщики, гастролёры. Которые купцов щиплют последние недели. Ааа, — заныл он, взявшись за рукоятку, торчащую из тела.

— Лучше не трогай, — посоветовал я. — Пусть лекари вытаскивают. Саламандры, говоришь? И что было приказано сделать?

— Лабу подорвать. По возможности вас выманить и… ну, повредить.