Парень сверлил меня злобным взглядом, на остальных он вроде и внимания не обращал. Но я ощущал его страх, отчаянный и враждебный. Опасный страх.

Не такой, как был у мастера воров. А напитанный ненавистью ко всему. Даже неконкретно ко мне, пусть сейчас я был главным объектом. Подобного человека запугать непросто. Но в моём арсенале не одни лишь питомцы…

То, что он не сдаст мне заказчика, я понял сразу.

Вот только и сдаваться я не был намерен. Выживет он или нет, но нашу встречу он запомнит.

Я сделал шаг вперёд и замер. Хлопнула входная дверь дома, и раздались беспокойные голоса. К нам спешили дед с Прохором. Патриарх едва успел накинуть домашний халат, из-под которого торчали голые лодыжки. Тем не менее он был вооружён двухствольным охотничьим ружьем.

Слуга выскочил, в чём спал: помятые шаровары и просторная рубаха. В руках старик держал лом.

— Что происходит? — строго спросил граф, подходя ближе.

Патриарх заметил княжну и слегка кивнул ей, плотнее запахивая халат. Прохор занял оборонительную позицию позади деда.

— У нас ночной гость, — просто объяснил я очевидное.

Дед цепко осмотрел второго и хмыкнул, покачав головой. На выжившего граф взглянул холодно, молча наводя на того ствол.

— Ты кто такой?

Я не вмешивался, пусть попробует. Гнев патриарха был не меньше моего, в наш дом грубо проникли. И эта ярость требовала выхода.

— Ну стреляй, старикан, — криво ухмыльнулся парень. — Думаешь, я тебя боюсь? Хрен тебе!

Граф от возмущения раздул ноздри, палец на спуске напрягся. Я мягко положил руку на его плечо:

— Не сейчас, Лука Иванович. Дайте мне с ним побеседовать.

Дед от моего прикосновения, с каплей магией жизни, чуть успокоился. Я же взглянул на нарушителя совсем по-иному. Как лекари на практике смотрят на лягушку для препарирования.

Проняло его совсем чуть-чуть, но всё же парень судорожно цеплялся за свою линию и продолжил провоцировать:

— Ну а ты чего зыркаешь? Нравлюсь чтоль? Слышал я, конечно, такое про дворняг…

Я усмехнулся, так довольно и злорадно, что парнишка на этот раз струхнул по-настоящему.

— Даже не надейся так просто отделаться, — медленно произнёс я. — Ты не умрёшь. Ещё очень долго.

— И чего? — его голос дрогнул, он кивнул в сторону княжны. — Твоя призрачная баба мен до смерти защекочет?

— Фи, как грубо, — Давыдова поморщилась. — Ваше сиятельство, позвольте я его затяну в мир духов. Буквально на минутку, ему хватит, чтобы вспомнить о манерах.

Конечно же, она не могла этого сделать, но об этом парень не догадывался. И резко побледнел, пытаясь отползти на локтях. Вот так всегда: больше всего страшишься того, что неизвестно.

Уползти злодею не дал один из львов, зверь зарычал и приблизился.

— Боюсь, ваша светлость, невозможно вспомнить о том, чего никогда не знал, — поддержал я её игру. — Но может и стоит…

Я сделал вид, что задумался над её предложением. Дед хмурился, пока мы говорили, и вдруг тоже вступил:

— Давай всё же прихлопнем его, Александр. И ты его душу вытянешь и тоже призраком сделаешь. Вот тут как раз, в дальнем углу сада, и оставим маяться. Глядишь, одумается. Ну а нет, так других воришек отпугивать будет.

— А чойто в этом сразу? — оживился Прохор и махнул рукой в противоположную сторону. — В том надо, оттуда постоянно пацаненки лазють за яблоками! Пущай пугалом поработает, гадёныш. Рожа подходящая у него.

Уж не знаю, понял ли слуга, что мы блефуем или всерьёз всё воспринял, но это добило нервы парня. Перспектива стать призрачным пугалом отчего-то послужила последней каплей.

— Вы что, психические? — завопил он. — Я требую жандармов! Сдайте меня жандармам!

— Требует он… — хмыкнул дед.

— Требовалка у тебя не доросла! — пригрозил ломом Прохор.

Я понимал, что стремительно теряю всю злость, меня распирал смех. Я прикрыл глаза рукой и потёр их, отгоняя веселье. Нужно закончить и на самом деле вызвать служивых.

— Ладно, — громко сказал я, перебивая их обоих. — Пугало так пугало. Так лень силы тратить, но что поделать. Так что если получится не очень, уж не обессудьте, с недосыпа могу перепутать части тела там, например.

Именно в этот момент рядом приземлилась гаргулья. В её пасти была жирная чайка, просто-таки гигант. Птица верещала так громко, что я поморщился. Гаргулья выплюнула добычу к моим ногам и довольно курлыкунула.