— С кем? — я остановился и, обернувшись, посмотрел на Илью. — С комнатным гусаром?

— Так ваш батюшка покойный комнатных изволил называть, — вздохнул Скворцов.

— Понятно, — я задумался. — Это он дежурил в комнатах отца? — Пересилив себя, я сумел почти без запинки назвать Павла отцом.

— Да, он, — ответил Илья, глядя мне прямо в глаза. Прав, ой как прав Гоф-фурьер Бабкин Даниил Григорьевич, говоря, что парень дюже непочтителен.

— Веди меня к нему, — немного подумав, я отдал распоряжение.

— Ваше величество, как можно? — вот тут даже явный бунтарь среди прислуги впал в ступор. — Я его сей момент к вам притащу, только прикажите.

— Илья, ты сегодня уши чистил? — ласково проговорил я, оскалившись в неприятной улыбке. — Веди меня к этому Кириллову. Немедля.

— Слушаюсь, ваше величество, — Скворцов низко поклонился и на этот раз пошёл впереди меня.

Эх, Илья-Илья, я понимаю, время такое, довольно неспешное. Но ничего, я научу кого-нибудь думать быстрее, учитывая многие нюансы. Тебя, например. Решено. Быть тебе подопытным кроликом. Парень ты очень умный. Это видно. Иначе не смог бы в перерывах между забавами с твоей сестрой некоего графа так выучиться. Понятно же, что самостоятельно добирал науки.

И первый урок ты получишь именно сейчас. Если вот так внезапно к потерянному, испуганному человеку нагрянет кто-то большой и сильный, император, например, то он расскажет всё, как на духу. У него не будет времени, чтобы подготовиться, продумать ответы, посоветоваться с кем-то, организовать сговор, позвонить адвокату… Так, тьфу, это уже из другой оперы, которая ещё ой как нескоро начнёт играть.

Тем временем мы спустились на первый этаж, и Илья распахнул передо мной какую-то неприметную дверь. Я сделал шаг в ту сторону, но Скворцов не позволил мне это сделать. Он сначала заглянул внутрь, всё осмотрел, а потом только отошёл в сторону, давая мне пройти.

Это была людская. Наверное. Потому что я понятия не имею, как выглядит людская. Но стоящие вдоль стен лавки и тюфяки наталкивали на эту мысль.

— Эй, Степан, — позвал вошедший за мной Скворцов. — Степан, очнись. Его величество, хочет поговорить с тобой.

— Что ты там бормочешь, собачий сын, — раздалось грубый охрипший голос у стены, и на тюфяк сел мощный парень. В скудном свете было тем не менее хорошо видно его помятое лицо и лихорадочное блестящие глаза. — Башка болит. Кровь только недавно прекратила сочиться, — проговорил он, дотронувшись до затылка. Я же только сейчас увидел, что голова у Кириллова перевязана какой-то тряпкой.

— Степан, встань перед его величеством, чего расселся? — тихо проговорил Скворцов, подходя к сидящему Кириллову, при этом опасливо поглядывая на меня. А вдруг я как рассвирепею, да как прикажу их на конюшню тащить. Кириллов тем временем на меня посмотрел, похоже, только что сумел разглядеть.

— Ох, ты же, божечки, — он засуетился и попытался подняться, но не сумел, рухнув на тюфяк.

— Сиди, — остановил я его неуклюжие попытки подняться. — Рассказывай. Как ты рану свою получил. И самое главное, кто в комнату к отцу моему вломился?

— В дверь постучали. Егор Демьянович спросил, кто ломится ночью без предупреждения, — глухо ответил Кириллов. Он держался при этом за голову. Тут даже полному идиоту понятно, что не до почтительности ему сейчас. Рассказать успеть бы, да в обморок не завалиться. А то и вовсе не начать блевать при государе. — Аргамаков сказал, что пришёл с докладом и что Егор Демьянович время перепутал с пьяных глаз.

— Откуда вы поняли, что это именно Аргамаков? — перебил я его.

— Да что мы голоса Ивана Андреевича никогда не слышали? — Кириллов поднял на меня взгляд, в котором застыла мука.

— Продолжай, — я кивнул.

— Егор Дмьянович только дверь открыл, как его по голове рукоятью сабли приголубили. — Кириллов замолчал. — Я побежал. Оттолкнул Платона Зубова и вырвался в коридор. На полу рядовой Агапеев лежал на полу. Голова в кровище. Ну, я и побежал по коридору. Закричал: «Государя убивают». Только далеко не убежал, тоже по голове саблей получил.

— Кто-то из вас был вооружён? Рядовой Агапеев, к примеру? — резко спросил я.

— Нет, — Кириллов хотел помотать головой и передумал. — Государь Павел в последние дни чего-то опасался. Приказал с оружием близко к нему не находиться.

Значит, доклад Макарова дошёл до Павла. Почему тогда он предпринял такие странные, на мой взгляд, действия? И тут же я одёрнул себя. Остынь, Сашка. Это для тебя они странные, а для этого времени, может быть, вполне в порядке вещей. Скорее всего, император доверился не тем людям. Но какой же это надо быть сволочью, чтобы вечером улыбаться и беседовать с человеком, вон жену и сестру фактически в заложницах оставить, а ночью прийти убивать? Так, хватит себя накручивать. Ты не знаешь предпосылок. Может, Павел и жену, и сестру по очереди топтал, чуть ли не на его глазах. Может такое быть? Да запросто. Так что, подожди обвинять, лучше сосредоточься на текущих проблемах.