Ага, похоже, эта Анна Петровна — любовница покойного императора. Я пристально разглядывал её. А она не слишком молода была для него. Мы же, судя по всему, если не ровесники, то где-то очень близко к этому.

— Я вас не обвиняю, мадам, — сухо проговорил я, всё ещё перегораживая ей дорогу. — Мне всего лишь интересно, почему вы решили сбежать. Да ещё и не вместе со всеми, а так сильно припозднившись?

— Я долго не могла решиться, ваше величество, — она подняла на меня тёплые карие глаза. Бэмби, мать её. Не красавица, но зато понятно, чем именно она привлекла Павла. — Прошу у вас позволения удалиться.

— Нет, — я покачал головой. Подняв голову, я посмотрел на лестницу. Служанка, которая бежала за этой Аннушкой, куда-то испарилась, и мы стояли в холле одни.

— Почему вы не отпускаете меня, ваше величество? — она вспыхнула и закусила губу. Похоже, изо всех сил старается не разрыдаться. Я же беззастенчиво разглядывал её. Невысокая. Сашка-то довольно высокий парень, наверное, в свою немецкую родню пошёл. Потому что глубоко сомневаюсь, что в моих жилах хоть каплю крови Петра Великого можно найти. Это при условии, что в жилы Павла она каким-то чудом попала. А то слухи про то, что Павел вот вообще не Романов, даже через пятое колено, и до меня доходили. Макушка Анны едва достигала моего подбородка, и это было необычно, на фоне рослых немок.

— Вы мне должны, Анна Петровна, — сообщил я ей. Её глаза округлились, я же принял, наконец, решение. По сути, претензии к этой Бэмби могли быть только у Марии Фёдоровны. А я их сталкивать лбами не планировал. Во всяком случае, пока. Мне же нужен хоть кто-то, кто разбирается в разных хитросплетениях двора. Личная помощница, почему бы и нет. — За поруганную юность.

— Ваше величество, — она сделала шаг назад. — Что вы такое говорите?

— А разве это неправда? Это же такой удар для сына видеть, как мучится его мать от измен отца, — прошептал я, делая шаг к ней. — Так что да, вы мне должны. И теперь я прошу вас этот долг вернуть.

— Что? Нет, — сказала она твёрдо. — Нет-нет, ваше величество. Это невозможно. Оставьте свой пыл для фрейлин Елизаветы Алексеевны, коль скоро сама она его не вызывает.

— И это про мужчин говорят, что у них только одно на уме, — я вздохнул и покачал головой. — Я не претендую на вашу честь, точнее, на её остатки. Да и получить в наследство фаворитку отца, это попахивает чуть ли не инцестом, — меня передёрнуло. — Мне нужно, чтобы кто-то уже нашёл спрятавшихся слуг. Распорядитесь насчёт ужина, раз уж больше никто неспособен это сделать. И найдите мне кого-нибудь, кто сейчас в состоянии составить указ. А потом мы вернёмся к теме вашего отъезда.

— Что? — она смотрела на меня, хлопая ресницами.

— Так, только не говорите мне, что вы не просто обладательница потрясающих глаз, но и прелесть какая дурочка. Это будет уже слишком. К тому же я вам не поверю. Дурочки не могут стать фавориткой императора. Это не их уровень. Скрасить ночь, тут да, тут не поспоришь, но вы не просто остались здесь на одну ночь, которая к тому же ужасно закончилась, — я слегка повысил голос. — Вам был понятен приказ, Анна Петровна?

— Да, — похоже, она собралась и теперь слушала внимательно.

— Выполняйте. Да, травить меня не советую, я вам буду в этом случае всю вашу оставшуюся жизнь в виде призрака являться.

— Ваше величество, — она только руками всплеснула. — Где мне вас найти. В ваших комнатах?

— В комнатах отца. — Ответил я и пошёл уже в эти самые комнаты. Мне нужно было подумать. По крайней мере, попытаться осмыслить уже полученную информацию, чтобы решить, куда двигаться дальше.

В гостиную, где я расположился со своей немногочисленной, надо сказать свитой, заглянул гвардеец, нёсший караул у дверей.

— Энгель Фёдор Иванович к вашему величеству рвётся. Говорит, что выполняет поручение, кое ваше величество Анне Петровне Гагариной определили. — Сказал он, глядя на меня. Выглядел парень растерянным, ну, это понятно, объявлять о посетителях не входит в обязанности охраны. Сейчас день такой, когда никто понять не может, что делать. Ничего, его просто надо пережить. Завтра всё уже по-другому будет.

Я сначала почти полминуты соображал, что такого Аннушке велел сделать, благо, быстро сообразил и кивнул гвардейцу.

— Пускай заходит, я его с утра найти никак не могу. Хорошо хоть Анна Петровна сумела отыскать.

Гвардеец исчез из дверного проёма, и после секундного замешательства в комнату вошёл человек, нервно оглядывающийся по сторонам. Довольно высокий, плотный, с круглым лицом, на котором застыла паника.

— Кабинет-секретарь Энгель по вашему приказанию прибыл, ваше величество, — несмотря на нервозность, приветствовал он меня кабинет-секретарь.

— Фёдор Иванович, удовлетворите моё любопытство, вы этой ночью здесь были, в Михайловском замке? — спросил я, задумчиво разглядывая его.