Ему исключительно повезло как писателю. Ещё не существовало книги, только разрозненные черновики, наброски, отдельные сцены. Зато уже были постоянные преданные читатели, точнее читательницы. Две женщины, с интересом следившие за рождением истории.

Эльза с удовольствием слушала, когда Герман читал ей вслух свежие главы, или читала сама, если он был не в настроении. Для неё эта история превратилась в увлекательный сериал, растянутый на долгие недели. Она никогда не пыталась разузнать, что будет дальше, не торопила и не подсказывала идей для развития сюжета. История должна рождаться только из воспоминаний Германа.

Другой его преданной читательницей оказалась доктор Рита. Ей Герман никогда ничего не читал и вообще о книге с ней не разговаривал. Ей он просто отсылал по внутренней сети электронные файлы с новыми текстами.

Она тоже внимательно следила за развитием сюжета. Но интерес её не был ни литературным, ни читательским. Доктор скрупулёзно, с научным педантизмом сравнивала записанную Германом историю с той, которая была искусственно внедрена в его память. Результатами наблюдений она регулярно делилась с Профессором. Тот высокомерно, хотя и с интересом выслушивал обобщения, сделанные его коллегой. От предложения же почитать самому открещивался как чёрт от ладана. Доктор Рита даже подумала, что её наставник хоть и читал много, но исключительно научной литературы и только по интересующему его предмету. А художественной книги, вероятно, не держал в руках со школьной скамьи. Печально. Ну да не ей его судить. А может, он просто не любил самиздат?

— Что, не наигрались ещё со своим Идеальным пациентом? Не пора ли переводить его на интенсивную терапию?

— Ни в коем случае! Он думает, что пишет книгу о своих приключениях. На самом же деле он пишет мою Нобелевскую диссертацию.

— Не вполне разделяю Ваш оптимизм. Но почему бы и нет? Ладно, развлекаетесь. Однако, помните о безопасности. Нам не нужны здесь слишком умные пациенты. Их поведение непредсказуемо, они плохо поддаются контролю. — Профессор задумчиво помолчал и продолжил:

— Он и так уже чересчур много знает, благодаря своей подружке. Как бы он нам с вами неприятностей не насочинял. Кстати, может пора их разлучить, наконец?

— Я думала об этом. Боюсь, что это выведет Германа из относительно стабильного равновесия и заставит его предпринимать действия, которые мы не сможем предвидеть. Пусть уж всё пока остаётся как есть. К тому же Эльза, как мне кажется, очень сильный стимул, удерживающий его от поисков путей побега. И вообще, она поощряет и вдохновляет его.

— О, да в Вас разыгрался романтизм! Не стройте иллюзий относительно Германа, да и всех мужчин вцелом. Выбирая между свободой и женщиной, они редко делают правильный, с женской точки зрения, выбор.

Пока доктор Рита с азартом учёного исследовала своего пациента, тот в свою очередь изучал её.

Герман не вполне доверял Рите с того самого разговора, когда она скрыла от него факт своего знакомства с Журналистом.

Во время их регулярных встреч он воображал себя шпионом, ведущим тайное противоборство с хитрым, коварным противником.

Эльза же говорила, что он ведёт себя инфантильно.

— Обман — путь войны. Спроси её о том, в чём ты уверен, а она скрывает.

— Ладно, — отвечал Герман, чтобы закрыть неприятную тему.

— Да пойми же! Пока ты белый и пушистый — она с тобой ласкова. Попробуй обострить ваши отношения. Заставь её показать своё истинное лицо.

— А как?

— Не, ты и впрямь как дитя малое! Выведи её из равновесия. Спровоцируй на принципиальный спор, разозли, наконец. В идеале она должна впасть в ярость.

Герман недоверчиво посмотрел на подругу:

— Разве так можно?

— Сколько несчастливых браков даже не состоялось бы, если бы будущие мужья увидели лица своих суженных искажённые яростью и гневом. А не те, прикрытые девичьим кокетством и прочими женскими штучками, милые мордашки. Если бы столкнулись лицом к лицу с тем, с кем они реально будут жить, кто будет рожать и воспитывать их детей!

— Я думал, что главное разочарование женившихся мужчин — увидеть супругу наутро после первой брачной ночи без косметики.

— Мужские глупые предрассудки. Если это некрасивое лицо будет тебе улыбаться, ничего страшного, стерпится-слюбится. А вот ежели твоя жена-красавица будет пилить тебя с утра до ночи, говорить тебе какое ты ничтожество или просто закатывать истерики по любому поводу. Тогда полная ж… Ну, в общем, всё очень плохо.

Герман с трудом переварил суть сказанного:

— Интересно. Возможно, ты и права. Но я сомневаюсь, что у меня получится. Да и вообще, мне кажется, что ты необъективна в отношении доктора Риты.