— …император Руто! — с энтузиазмом подхватила толпа последние слова Ржака.

Наверное, половина из них была лицемерами, а вторая — идиотами.

— Церемония завтра, — бросил я, направляясь к порталу. — Проведём на Багровом Озере. Поможете привести поместье в порядок. Подготовьте к перевозке всё, что необходимо… Организуйте всё, как нужно. Я всё-таки иномирец и не знаю, как у вас тут принято.

Поместье на Багровом Озере было древним — самым древним среди уцелевших родовых домов всех семей. Так сказала мне Гринда; впрочем, могла бы и не говорить — память начала возвращаться, хоть и обрывками, стоило мне снова оказаться среди обгорелых родных стен. Сложенные на века из местного чёрного камня, они пережили десятки пожаров и вторжений, и всё равно выстояли. И теперь от них веяло стариной, надёжностью и непередаваемым уютом.

Поглощённый этим ощущением, я больше не мог с уверенностью сказать, кто я — Андрей или Руто.

Церемония была окончена, и посетители расходились. Я по-прежнему стоял на возвышении в просторном зале, рядом с Гриндой. У ног шла редкой рябью тёмная вода в небольшом каменном бассейне, формой точно повторявшем очертания Озера. В воде отражались наши с кузиной силуэты, облачённые в парадные багровые с чёрным одежды.

— Восхитительная речь, господин император! — подобострастно пробормотала очередная тётушка, останавливаясь у края бассейна напротив меня и склоняя голову.

Я помнил её: она меня на дух терпеть не могла, «этого тощего никчёмного щенка», а один раз, в детстве, пребольно приложила по заднице тростью — просто за то, что имел неосторожность показаться ей на глаза. Не тот ли случай она вспоминает сейчас, пряча за спиной дрожащие руки и не осмеливаясь поднять на меня взгляд?

Зал пустел. Ещё несколько знатных дам из разных семей раскланялись на том берегу бассейна, не преминув упомянуть, как они впечатлены моей речью. Я действительно говорил много интересного, наслаждаясь выражением их лиц. Самой сногсшибательной частью, пожалуй, была та, где я объявил, что мужчины отныне не являются собственностью женщин; что они вольны выбирать, чем им заниматься, с кем спать и заводить детей, в какой семье жить; и что случаи несоблюдения этих правил будут приравнены к неповиновению лично мне, со всеми вытекающими.

— Поверить не могу, что ты добился своего, — шепнула Гринда, как только последняя из подхалимок, костлявая карга из Бледного Леса, засеменила в сторону дверей. — Багровое Озеро — снова во главе империи… Жаль, наши матери не дожили. Ты… — она запнулась и одарила меня долгим взглядом. — Прости меня за прошлую дурость, Руто. Ты — гордость семьи. Хоть и… своеобразная.

— Благодарю, госпожа, — галантно поклонился я.

Вместе с памятью возвращались и манеры.

— Перестань, — рассердилась она. — Обращайся ко мне как раньше, уж будь добр.

С подозрением взглянула на двух оставшихся в зале людей — Волха на лавочке в передних рядах и Зутти у дальнего окна, взмахнула распущенными светлыми волосами и направилась прочь. Я был уверен, что в первую очередь она поднимется в комнату, где без движения лежал в постели Йорф — как будто её визит мог что-то исправить…

— И как, старик? — поинтересовался я, спускаясь наконец с пьедестала, на котором проторчал добрые пару часов, и усаживаясь рядом с алхимиком. — Справился я или нет?

Шикшни, почуяв свободу, тут же облепили мои плечи.

— Ваша матушка рассчитывала на несколько иной результат, господин, — хитро улыбнулся тот. — Но вышло тоже недурно.

— Вот как, — я покосился через плечо — взгляд Зутти по-прежнему сверлил мне спину. — Что делать с остальными пятерыми призванными, Волх?

— Что с ними делать, господин? — прищурился алхимик. — Вы и вдвоём справились. Пускай себе спят в сознаниях своих носителей.

— Но ведь это живые души, — нахмурился я. — Не пробудить их — всё равно что дать им умереть.

— Они и так уже однажды умерли, господин. К тому же я понятия не имею, кто их носители.

— Что?..

— Имена знали только ваша матушка и сама госпожа Крисна. И ещё… Боюсь, перед вами проблемы понасущнее, чем поиск непробуждённых призванных, — лёгким кивком головы он указал назад — туда, где застыл каменным изваянием Зутти, а потом поднялся. — Прошу меня извинить, господин, такие долгие мероприятия мне уже не по возрасту.

Зутти сдвинулся с места лишь когда за стариком захлопнулась дверь. Я краем глаза следил, как он неторопливо вышагивает вдоль опустевших рядов скамей. Нам, наверное, давно уже следовало поговорить — но кто бы позволил в царившей суматохе?

— Ну что, призванный, — с усмешкой вымолвил он, останавливаясь напротив.

— От призванного слышу.

Он ухмыльнулся ещё шире и ткнул пальцем в облепивших меня шикшней:

— Забавные создания.

Чёрные комочки задрожали, заволновались — и вдруг один за другим принялись покидать мои плечи. Я сжал зубы, когда последний шикшень присоединился к кружащим над головой Зутти собратьям.

— Чего ты хочешь?

— Для начала — власти, — оскалился он. — Контроля над происходящим. Всё просто. Ты ведь и сам уже понял, правда, Руто?