А Кейн явно достаточно силен.

Я отпрянула назад, когда монстр Кейна бросился на существо. Алисия присоединилась ко мне у основания дерева. Я задвинула ее за спину, чтобы закрыть обзор. Не хотела, чтобы она видела ожившие ночные кошмары. Не хотела, чтобы кто-то страдал от этого, именно это стало одной из причин, по которой я пряталась в Замке.

— Что случилось? Твой друг выигрывает? — Алисия попыталась отодвинуть мою руку, чтобы лучше видеть.

Я повернулась к ней лицом.

— Из-за какого фильма тебе снились кошмары7

— Чудо-женщина: 1984.

— Ладно, справедливо. Умножь это на миллион. Я не хочу, чтобы эта сцена запечатлелась на твоей сетчатке. Твой дедушка никогда мне этого не простит. — мне пришлось повысить голос, чтобы перекричать шум драки.

— Тогда нам стоит поговорить о чем-нибудь другом, — сказала Алисия.

— Какая твоя любимая песня? — спросила я.

— Что угодно Алисии Киз, но моя любимая «Girl on Fire». В честь нее меня назвали. Мама сказала, меня зачали под песню «No One»…

Я зажала уши ладонями.

— Мне не нужны детали, — сказала я. — У меня нет любимой песни.

— Как может не быть любимой песни? — Алисия, казалось, искренне озадачилась моим признанием.

Я была слишком отвлечена звуками рычания и кусания за спиной, чтобы как следует подумать. Если Кейн пострадает из-за того, что я отказалась… Неважно. Он был взрослым демоном и принял решение прыгнуть еще до того, как посмотрел.

— Все закончилось, — сказала Алисия, отталкивая мою руку.

Она была права — одно существо лежало на земле, а другое стояло. К счастью, именно те, как я и хотела. Судя не неправильному изгибу шеи Ламашту — она была мертва. Я не горевала о потере — это существо известно убийством младенцев. Мне было противно иметь таких последователей, как она, но я не могла их выбирать.

У монстра Кейна исчезли крылья, когти и морда. Затем и остальные черты лица приобрели свою человеческую форму, пока наконец, Кейн Салливан, элегантный демонический предприниматель, не предстал перед нами на поляне.

Дан, пошатываясь, поднялся на ноги, потирая голову.

— Ты вернулся.

— И, похоже, как раз вовремя, — ответил Кейн.

— У меня все было под контролем, — заверил его Дан.

Кейн ухмыльнулся.

— Да, я это заметил. Уверен, что безоружная мисс Клей без проблем защитила бы себя.

— Ты разорвал эту штуку, — сказала Алисия с восхищением.

Кейн посмотрел на мертвого демона.

— Именно так.

— Ты беспощаден. — сказала она с изумлением, которое я понимала, потому что чувствовала то же самое. Я знала, что Кейн могущественен, но не понимала, насколько свирепым он мог быть. Я была одновременно шокирована и слегка возбуждена. Последнее выбросила из головы.

Кейн поправил свои запонки.

— Я бываю довольно беспощаден, когда того требует ситуация. А теперь, юная леди, потрудитесь объяснить, почему этого потребовала ситуация?

— Зачем ты вызвала демона, который приносит лихорадку и смерть? — потребовала я.

— Зачем тебе вообще вызывать демона? — потребовал Дан. — Мы довольно опасны.

Алисия громко сглотнула.

— Мне жаль. Я сделала это не нарочно. В интернете было маловато информации.

— Чего ты ожидала? — спросила я.

Ее взгляд опустился.

— Я прочитала, что могла продать душу дьяволу.

Кейн перешагнул через мертвого демона и присоединился к нам на краю поляны.

— Это был не дьявол. Ты вызвала ламашту, и ее не интересовала твоя душа, только твоя плоть.

Алисия поморщилась.

— Да, я вроде как догадалась об этом. Полагаю, интернет не лучший источник для получения точной информации о призыве демона.

— Определенно. В будущем, если у тебя возникнут вопросы, которые касаются сверхъестественного, я бы посоветовал обратиться к мисс Клей или прийти ко мне, и я разберусь.

Я бросила на него раздражающий взгляд.

— Вы хотите, чтобы она пришла в «Вотчину Дьявола» за помощью? Она ребенок.

— Если встанет выбор между этим и храброй встречей с посетителями моего клуба, тогда да. Но думаю, она начнет с вас.

— Не поощряйте ее, — сказала я.

— Слишком поздно для этого, мисс Клей.

Я повернулась лицом к Алисии.

— Я сказала никакого перекрестка. Почему ты сделала именно то, отчего я тебя отговаривала?

Она пожала плечами.

— Я подросток. Мы всегда протестуем.