— Эм-м-м, — выдала Марфа.

— Вот и познакомились, — радостно заключил я. — Князь Булат из Терпегории, приехал тебя спасать, не побоялся Кощея и вступил с ним в бой. Видишь, пострадал из-за своей любви.

— Вы прекрасны, — пробормотал Булат. Видимо, ему хорошо прилетело по голове от Кощея.

— Но он мне не нравится, — заявила Марфа.

— Послушай, я обещал тебе кандидата? Вот он, кандидат. Хочешь — забирай, не хочешь — оставляй здесь и возвращайся к папеньке. Скажи, судьба тебе в девках жить.

Марфа хлюпнула носом и залилась слезами, Хельга бросилась её утешать, а я оттащил Булата в холодок. Не хватало еще, чтобы на солнце хуже стало. Сбегал в избушку, с помощью Васьки отыскал лекарственные снадобья Яги и влил их в рот пострадавшего. Тот задышал ровнее и даже попытался сесть. Я прислонил его к дереву, а сам пошел к Марфе. Та уже не ревела, только вытирала глаза кружевным платочком.

— Не люб он мне, — заявила тихо. — Отвези меня к отцу.

— Хорошо, как скажешь, — ответил угрюмо. — К отцу так к отцу. Идем, Сивку позову, он нас мигом домчит.

Хельга посмотрела на меня неодобрительно. А я что, сваха? Марфа тоже хороша. С порога: люб, не люб. Она Булата совсем не знает, даже не разговаривала с ним, а уже кочевряжится. В этом вся женская суть. Стало почему-то обидно: не за себя, за Булата. Пусть и из-за моего пинка, но ведь поехал спасать глупую девчонку, к Кощею пробрался, вызвал его на бой. А теперь сидит в тенечке едва живой, и никому его смелость не нужна.

— Не надо, я сама дойду! — Марфа задрала нос.

— Дело твое.

Царевна пошла по тропинке прочь. Я сделал несколько шагов за ней и тихонько позвал:

— Леший, проследи.

— Хорошо, — донесся шелест. Что ж, теперь можно быть уверенным, что Марфа доберется до дворца. Булата я, так и быть, сам домой отправлю, когда ему лучше станет, а пока что видеть никого не хотелось, и я с грохотом закрыл дверь в избу, размышляя о женском вероломстве и коварстве.

— Зря ты, Веник, девушку обидел, — высказывал Васька.

— Она сама виновата, — огрызался я.

— И что с того? Марфа к тебе со всей душой, а ты… Сердцу ведь не прикажешь, за минуту не влюбишься.

— Зато минута позволила Марфе понять, что Булат ей не нужен. В этом вся женская суть, Василий. Не соответствуешь хоть малейшему пункту требований, и все, до свидания. Можешь даже не подходить. Плавали, знаем.

— Да ладно тебе. — Кот снова выступал в нашей избе в качестве дипломата. — Было бы, о чем печалиться. Что, девушка в вашем мире бросила?

— Какое там бросила? Даже шанса не дала, — угрюмо ответил я, вспомнив свою неудачную любовь в начале первого курса. Светка сразу дала понять, что ничего между нами не получится, потому что я, мягко говоря, не мужчина её мечты.

— Не равняй всех женщин под одну гребенку, — посоветовал Васька. — Просто тебе не повезло. Вот увидишь, будут и другие.

— Будут, — кивнул я. — Только сейчас не повезло Булату, а я так, рядышком стоял.

Дверь в избушку скрипнула, и на пороге появился Булат. Синяк исчез с его лица. Видимо, Хельга постаралась. Он твердо держался на ногах и не напоминал трухлявую колоду.

— Добрый день, хозяева, — поклонился нам, а избушка подпрыгнула. Видимо, здороваясь.

— Здравствуйте, князь, — ответил я. — Как видите, царевна спаслась и без вас. Сейчас следует к батюшке-царю.

— Вижу, господин Яга, — сказал тот. — И последую за ней. Хотел только спросить, как так вышло с Кощеем.

— Марфе удалось бежать, и она укрылась в моей избе, — ответил я.

— Понимаю.

Но лицо Булата выражало полнейшее непонимание. Тем не менее, в жизни князь Терпегории оказался приятнее, чем в зеркале, и я был уверен: если бы Марфа не проявляла женскую капризность, могла бы обрести счастье с этим человеком.

— Благодарю за помощь. До свидания.

Князь поклонился и вышел из избы. Какое-то время было тихо, а затем послышался стук в дверь. Может, Булат хотел еще что-то уточнить?

— Да кто там еще? — Я вышел на крыльцо. Стучал Леший, из-за его спины выглядывала Хельга.

— Беда! Беда, Веник! — взвыл мой приятель. — Царевну похитили прямо у меня из-под носа, я и охнуть не успел.

— Как похитили? Кто?

Признаться честно, я испугался. А еще кольнуло чувство вины. И что это мне вздумалось Марфу жизни учить? Она взрослая девушка, сама может принимать решения. И Булат мне кто? Друг или брат? Виноват я.