— Прости, — повинился я. — Не беспокойся, Яга вернулась, я отдам тебя хозяйке.

— Хоть одна приятная новость. — Я представил, как зеркало могло бы закатить глаза. — Да и тебя я радо видеть, что уж там. Ну, неси же меня, неси!

— Сейчас. Сначала…

Я покосился на Арину, опустил зеркало на стол и сверху прикрыл краем скатерки, чтобы не подглядывало.

— Нам так и не удалось поговорить, — сказал Арине.

— Да. — Она отвела взгляд. — Веник, спасибо, что мои брат и отец живы. Они — всё, что у меня есть, и пусть они далеко, я знаю, что справятся.

— Это тебе спасибо, что рискнула отказаться от всего, что тебе дорого, ради восстановления справедливости. Я рад, что мы с тобой встретились, Арина. Да, всё было непросто, но я действительно рад. И… я не забираю слов обратно. Ты дорога мне.

Ариша улыбнулась и обняла меня крепко-крепко.

— Я тоже очень тебя люблю, Венислав, — ответила она. — Больше жизни! Но только у тебя есть свой мир. Что же с нами будет?

Этого вопроса я ждал и боялся одновременно. Теперь, когда Яга вернулась, Овсень должен вернуть меня домой. Но как покинуть всё, что стало для меня таким дорогим? Покинуть всех… Я не знал ответа.

— Веник, вот вы где! — Марфа влетела следом. — Ну что? Ты нашел, что искал?

— Да, — ответил я, забирая зеркало и книгу. — Мне пора возвращаться в избушку, там меня ждут.

— А я думала, вы останетесь на праздник, — насупилась Марфа. — Или хотя бы побудете с нами.

— Мои близкие волнуются, Руслав был ранен, избушка бродит где-то в лесу. Прости, я не могу.

— Я понимаю, — вздохнула княгиня Терпегорская. — Надеюсь, скоро встретимся.

— Обязательно, — пообещал я, понимая, что вряд ли сдержу слово.

Мы с Ариной попрощались с Марфой и вышли из дворца. Уже давно стемнело, но город жил и бушевал, празднуя победу над врагом. А я запоздало вспомнил, что не вернул Моргане и Кощею меч. Что ж, понадобится — сами придут, сами заберут. С них станется. Подойдя к опушке леса, я позвал Сивку, посадил на него Арину и забрался сам, спрятав книгу и зеркало под рубаху, чтобы не вывалились.

— Сивка, к избушке на курьих ножках, — попросил волшебного коня.

Он лишь раз ударил серебряными копытцами, и мы оказались на месте. Навстречу выбежала Яга.

— Вернулся! — Бабуля радостно всплеснула руками. — Как вы, дети?

Да, странное обращение от молодой женщины.

— Враг повержен, — ответил я. — А еще я нашел книгу и зеркало.

Достал свою находку из-под рубахи и протянул Яге.

— Ягуша! — завопило зеркало. — Дорогая моя, любимая, единственная!

— Здравствуй, старина. — Яга прижала зеркало к груди. — Вот и свиделись.

— Ты где пропадала? Твой, с позволения сказать, потомок совсем за мной не ухаживал! Я лежало одно-одинешенько. Скучало, спало.

— Прости, — сюсюкала Яга. — Теперь ты дома. Идем.

И мы вошли в избушку, которая заняла свое законное место, а при виде меня подпрыгнула и выкинула коленце.

— Но-но, не шали! — Яга погрозила ей пальцем. — Руславу отдыхать надо, а ты его разбудишь.

Внутри было тепло и тихо. После промозглого осеннего дня, тяжелого боя, неизвестности, ранения друга я ощутил, насколько устал. Будто из меня вытянули все силы.

— Мне поспать бы, бабуля, — сладко зевнул.

— Ложись, милый, — улыбнулась она. — Прости, лежанку я отдала Руславу и Хельге, а тебе сейчас в кухне постелю.

Махнула рукой, и откуда-то прилетело одеяло, свернулось на полу. Сверху ухнула подушка, затем еще одно одеяло. Я забрался в теплый кокон и закрыл глаза. Уже сквозь сон слышал, как рядом улегся Васька и замурлыкал, а Яга говорила Арише:

— Ничего, дочка. Будешь жить здесь, я тебе свою науку передам. Будешь мне внучкой. А еще нам с тобой помозговать надо, как за гранью маму Веника разыскать. Она ведь внучка мне, пусть и много раз «пра».

Что ответила Арина, я уже не услышал, потому что провалился в тяжелый сон. А проснулся оттого, что по дому раздавались чужие тяжелые шаги. Тут же подскочил, подхватил меч-кладенец, который так и лежал рядом с постелью.

— Зачем ты пришел, Овсень? — послышался тихий голос Яги.

— Я пришел за мальчиком, — ответил мой проводник. — Ты сама знаешь, что ему пора, Яга. Его ждет дом.

— Он не захочет!

— А мы его спросим. Венислав, ты ведь уже не спишь?

— Нет, — поднялся я.

Овсень стоял у входа в комнату. У его ног крутился Васька. Яга же преграждала путь гостю.

— Поговорим? — усмехнулся тот в густую бороду.

— Отец? — послышался сонный голос Руслава, и мой друг, бледный, как Кощей, но живой вошел в комнату.