— Идем. — Ариша сжала мою руку.

Руслав шел рядом с Хельгой, а Васька бежал впереди. Бока кота заметно округлились. Видимо, окорок пришелся ему по вкусу. Хоть кому-то радость от этого жуткого места.

— Вы видели, что происходило за преградой? — спросил друзей.

— Нет, — ответил Руслав. — А что, кстати, там происходило?

— Пусть пока это остается в тайне, — ответил я.

Не то, чтобы по-прежнему не доверял Арине, но слишком многое было поставлено на карту. Так что лучше промолчу, а друзья поймут, не обидятся. Так мы и шли, пока огненный мост не остался за спиной. Забрались в ступу — она от веса меча-кладенца будто просела, но сам я с легкостью поднимал его над головой. Что ж, пора.

Ступа летела низко-низко. Я вглядывался в пространство вокруг нас, чтобы заметить любую опасность, но было тихо. Даже странно. Неужели Черногор так легко отступил? Я в это не верил. Не верили и мои спутники.

— Что-то тут не так, — мурлыкнул Васька.

— И мне так кажется, — ответил я, а когда не заметил на поляне избушку, подозрения перешли в уверенность. Неужели снова враги? Главное, что избушка успела сбежать, а остальное мы решим. Но что же теперь, лететь до Терпегории? Я пустил ступу вниз, чтобы рассмотреть следы битвы. Руслав приземлился за мной и обратился в человека.

— Странно все это, — сказал ворон.

— Еще бы не странно! — мурлыкнул Васька. — Избы нет, но и следов нападения нет.

— Я что-то чувствую, — вдруг замерла Арина, а потом в испуге воскликнула:

— Они здесь!

Я схватил её за руку и потащил прочь, вот только даже добежать до края поляны мы не успели, потому что с неба упала черная сеть. Я забился, пытаясь выбраться, но сеть только обматывала туже. Нет, надо успокоиться! И высвободить из ножен меч. А над головой послышался голос, который я предпочел бы не слышать:

— Вот и свиделись, Венислав. Жаль только, в последний раз.

Быть или не быть? Этот Гамлетовский вопрос некстати пришел на ум, пока я пытался выбраться из ловушки. Где-то рядом кричала Арина, ругался Руслав, истошно орал Васька, шептала проклятия Хельга, а я пытался освободить меч-кладенец. Если что и могло справиться с колдовской сетью, так это он. Но пока что руки горели, будто сеть пылала огнем, и было так больно, что перед глазами плясали алые искры.

— А вот и наши гости, — присоединился к первому голосу второй, куда более низкий. — Арина, дочка, когда Черновей сказал мне, что ты предала нас, я не хотел верить. Но теперь вижу, что это правда. Как печально!

— Мы ни в чем не виноваты, отец! — раздался ответ Ариши. — Черновей тебе врет.

— Врет? В чем же? Или не этот юноша мешал мне вернуться из-за грани, да и до сих пор вертится под ногами, как вошь? Или не этот ворон напал на моего сына? Почему я вижу тебя с ними, Арина?

— Я люблю Венислава, — прозвучало тихо, но этот ответ будто придал мне сил, и я наконец-то сумел вытащить меч из ножен. Только пока что выжидал нужного момента. А Черновей и Черногор рассмеялись.

— Любовь, — хмыкнул древний колдун. — Я знаю, что это такое. Только любовь ни к чему хорошему не приводит, дочка.

— Неправда! — сопротивлялась Арина.

— Правда. Счастье от любви — это иллюзия, мне ли не знать. Я любил вашу мать, а она сбежала с другим.

— Ты же сказал, что она умерла.

— Лучше бы умерла! А теперь не стой у меня на пути, дочка.

Значит, Арину они освободили от сетей. Я рубанул мечом по черным нитям, и они затрещали, поддались. Легкие обожгло свежим воздухом, и я смог подняться на ноги. А Черногор уставился на меня. Он был действительно страшен, этот колдун, вернувшийся из-за грани. Его лицо напоминало восковую маску, а черные глаза горели потусторонним огнем. И сейчас вся его сила была направлена против нас. А я разрубил нити над Руславом. Он сжимал в объятиях Хельгу. Ведунья справилась быстро: поднялась на ноги, выхватила из плена Ваську, пока Руслав стал со мной плечом к плечу.

Арина и Черновей замерли рядом с отцом. По щекам Арины катились слезы, и я чувствовал, что готов убить за каждую слезинку.

— Ты достаточно погулял по нашему миру, Черногор! — крикнул я. — Пора возвращаться за грань.

— Что это за букашка? — прищурился он. — А, великий воин Венислав, который даже меч неправильно держит.

Правильно или нет, а сражаться буду до последнего. Я крепче перехватил рукоятку.

— Сейчас посмотрим, кто из нас букашка, — процедил сквозь зубы. А в сердце жило беспокойство. Если враги здесь, то где же тогда бабуля?

Черногор даже не сдвинулся с места. Он всего лишь махнул рукой, и поднялся такой ветер, что пожухлая трава, еловые иголки, редкие листья полетели нам в лицо.

— Черновей мой! — расслышал я голос Руслава. Да пожалуйста! Мне бы с Черногором расправиться. И я ударил мечом — так, как видел в фильмах. Меч ударился не о врага, а о землю. Земля затряслась, задрожала. Что же я наделал! Не хватало еще самому разрушить этот мир.

Послышался смех Черногора. Я не видел, как сражается Руслав. Заметил только, что он вороном взмыл в облака. Хельга держалась за его шею — он не рискнул оставить её на земле? Или что-то задумал? Нет, нельзя отвлекаться. Мой противник передо мной.