— Не получилось — я так понимаю.

Качает головой, рукой тянется к своему заросшему щетиной подбородку. Задумчиво проводит по нему пальцами.

— Ты же знаешь меня, я не люблю ложь. Буду предельно честным. Без обид, Настён?

— Да какие обиды? — усмехаюсь я. — Если ты хочешь мне что-то сказать, то говори.

— Я, наверное, старым стал… пиздец как. Мне хуёво одному. Хочется, чтоб рядом была женщина. Днём выносила мне мозг, а ночью трахалась со мной как последняя шлюха.

— Так в чём проблема? Найди себе кого-то. Это же нормально — иметь семью, тем более, вы с Людкой десять лет были женаты. Ты просто не привык быть одиночкой.

— Не в этом дело, — возражает он, а я бровь выгибаю дугой. — Дело в тебе, Настя. После того как ты уехала я пробовал отношения с другими женщинами. Мне не зашло. Они все не ты. Даже если сделали бы себе пластическую операцию, одевались бы как ты, пользовались твоими духами и бегали с фотиком — все будут не тобой. Мне ты нужна, Настя. Рядом с тобой я почувствовал себя счастливым. Хоть ты и странная, моментами ебанутая на всю голову, но другая мне и не нужна.

Опешив, я не нахожу слов. Не знаю, что ответить Потоцкому, наверное, впервые в жизни. Он сразил меня наповал. Да, его слова некрасивые, грубые, с матом, зато они правдивые. Услышать, что ему нужна я, а не какая-то другая — это просто взрыв мозга.

— Насть, — за руку меня берёт, накрывает своей большой ладонью. — Если у тебя ко мне ещё не всё перегорело, если ещё хоть что-то осталось, возвращайся. На этот раз без каких-либо условий. Я всю тебя принимаю с твоими заскоками. Как скажешь, так и будет.

— С заскоками значит, — ухмыляюсь, но руку не выдёргиваю. В глаза его смотрю пристально: — Знаешь, чем закончился наш с тобой прошлый раз, когда мы решили попробовать быть вместе? Тебе было хуёво — я поняла. Баб менял, в запой уходил. В общем, не скучно жил, Потоцкий, ни разу. А знаешь, что было со мной? А меня психиатр лечил. Я психотропные препараты пила, которые продаются в аптеке только по рецепту. Я теперь постоянный пациент частного психиатра. У меня официально подтверждено расстройство психики. Такая я тебе ещё нужна?

— Вообще похуй на все твои диагнозы. Я тоже неидеальный, — серьёзно заявляет он, каждого пальца моего касается, будто изучает до миллиметра. — Мне ты нужна, Настя. Без тебя я просто качусь в пропасть.

Вздыхаю.

В груди тоскливо ноет израненное сердце. Сколько раз я представляла в своей голове подобный диалог? Овер дофига. Я даже фразы наизусть помню, которые думала, никогда не пригодятся.

И вот он здесь. Говорит даже больше, чем в моих мыслях, а я молчу. Потому что во мне действительно не перегорело, я всё ещё люблю его той болезненной любовью, от которой иногда хочется сдохнуть. А он… наверное, даже не осознаёт, что былое доверие к нему утрачено. Я понимаю, что он сейчас честно о своих чувствах, просто душу передо мной наизнанку. Только будущее пугает. На этот раз, когда он снова сдастся, устанет или просто поймёт, что есть кто-то лучше меня, кто больше его вставляет, что тогда станется со мной?

— Молчишь? — спрашивает он, когда моя тишина тяжёлым прессом давит на его завышенную самооценку.

— Я думаю.

— О чём?

— О тебе. Не понимаю, почему тогда отпустил? Даже попрощаться не пришёл, а я ждала тебя в тот день до последнего.

— Я пришёл, точнее, приехал. В машине сидел, видел, как уезжает твой автобус.

— А я не знала, что ты такой трус.

Мои слова его нисколько не цепляют, иначе бы не усмехался так нагло: криво и на одну сторону.

— Не трус, а хотел как лучше, Настя.

— Для своего ЧСВ?

— Для тебя. Я отпустил тебя, чтоб ты смогла забыть меня навсегда. Чтоб замуж вышла, родила ребёнка.

— Дурак ты какой-то. Отпустил, а теперь припёрся ко мне спустя год, просишь вернуться к тебе. Ты мне мозг взрываешь, Данил. Тогда что сейчас изменилось? Ты больше не желаешь мне счастья?

— Желаю, но только со мной. Я увидел тебя на свадьбе Лёхи и сразу всё понял. Ты несчастна, Настюша, как и я. Мы с тобой два одиночества. Сколько лет нашей истории, но она никак не закончится. Разве это не значит, что нам суждено быть вместе?

— Суждено быть вместе? — переспрашиваю и тут же смеюсь наигранно, мне-то на самом деле ни хрена не смешно: — А кто-то год назад мне втирал, что любви не существует, что её придумали писатели и кинорежиссёры.

— Я разве сейчас про любовь? — хмурится он.

— Нет, блядь… Про помидоры.

— Ну прости, малыш. Выходит, я нихера не знаю про любовь. Я просто хочу тебя себе. Чтоб ты снова была рядом, как раньше.

— У меня теперь другая жизнь. Другой город. Другая работа. Думаешь, я всё брошу и перееду обратно?

— Бардачок открой, — командует он и когда я спрашиваю зачем, он повторяет: — Прости, хотел сделать это позже, но наш разговор зашёл в тупик.

Открыв бардачок, обвожу взглядом всё барахло, что там находится. Не понимаю, что должна взять или найти.

— Под чёрным блокнотом есть коробочка красная. Это тебе, — его голос немного вибрирует, и я чувствую, что Потоцкий сейчас реально волнуется.

Отодвинув блокнот в сторону, действительно вижу упомянутую коробочку. Знаю, что это значит, но шестерёнки в моей голове крутятся туго. Я одиннадцать лет назад мечтала о его фамилии. Примеряла её тогда, а в итоге она досталась моей лучшей подруге. Сейчас, когда он таким своеобразным образом делает мне предложение, я не знаю: радоваться этому или истерически хохотать.