— А Генриеттой мы назвали ее в честь моей бабушки, — не дала сбить себя с мысли рыжеволосая красавица.

— А разве не в честь моего деда Генри? — опешил брюнет. — Лили?

— В любом случае, нет повода сокращать имя нашей малышки до этого плебейского Гарри. Вот кто будет звать дочь Гарри?

— Тот, кто не будет звать ее Генри, — захихикал сидящий на диване третий участник беседы — черноволосый и синеглазый красавец.

–

Так вот как зовут мое новое тело. Какое облегчение! Значит, все же не Гарри, Генри или какая-нибудь Харриет. А имя Харолина очень близко к моему родному. Значит, в будущем я смогу безболезненно перейти к сокращению Лина и не потерять себя.

Строчки с перечислением родственников не удивили. И имена родителей, и даты рождения-смерти в этой реальности совпадали с каннонными. И даже крестным здесь был Сириус Блэк. Хотя его статус был обозначен по-другому — названный отец по магии.

А вот дальше начинались странности.

Артефакт выявил ряд ритуалов, проведенных как при моем непосредственном участии, так и без него. И если ритуал представления роду и имянаречения я могла понять, то остальное вызывало вопросы.

— Простите, мистер Костехрум, но что такое… ритуал магического наследия? — спросила я об одном из пунктов в списке, с пометкой «В. Л. Б., 1982г.».

— Это ритуал, который проводят в том случае, если в род вводят не кровного родича или повышают статус родича не из старшей линии наследования, — пояснил гоблин. — Судя по инициалам, ритуал провела леди Блэк.

— Да?

— Она была магом крови и обладала правами главы рода после смерти супруга и наследника Регулуса, так что ей не составило труда назначить вас наследницей. Даже без вашего личного присутствия.

— Но… зачем?

— Затем, что ваш названный отец оказался в Азкабане, дочь миссис Тонкс не Блэк, наследник Малфой не подходит по ряду причин, а других наследников у рода Блэк просто напросто нет, — ответил гоблин и хрипло расхохотался.

— В чем дело?

— Раз ваш крестный не успел жениться и произвести на свет наследника, Вальбурга Блэк должна была обеспечить семье этого наследника сама. Для этого ритуала она тянулась к вам через магию, чтобы ухватить нужную нить наверняка и привязать ее покрепче. И она привязала. Тем самым по незнанию попрала законы рода Блэк, ведь наследовать может только мальчик. А вы… никак не мальчик.

— Почему все так уверены, что я мальчик? — не удержалась от вопроса.

— Не могу знать наверняка, — пожал плечами гоблин. — Хотя… Противостояние между Дамблдором и Тем-Кого-Нельзя-Называть началось в конце шестидесятых, пусть и протекало довольно вяло. Но волшебники еще помнили деяния Гриндевальда и желали уберечь своих детей. Именно поэтому было нарушено множество существовавших веками традиций, и многие чистокровки в семидесятых отправлялись в Хогвартс, не будучи знакомыми с другими детьми своего поколения. Родители оберегали даже сам факт беременности и родов. И поколение ваших родителей продолжило жить так же скрытно. Многие узнали о том, что у Поттеров есть ребенок, в ночь гибели Того-Кого-Нельзя-Называть.

— А как же документы? — удивилась я. — Разве мои родители не должны были как-то… зарегистрировать мое рождение?

Гоблин посмотрел на меня так, что я невольно почувствовала себя идиоткой.

— Это у магглов человек обязан отчитываться за каждый шаг и ставить в известность власти. У волшебников все иначе. Министерство, конечно, пытается навязать магам какие-то стандартные процедуры, но это пока все еще добровольно. А в смутные времена никому и в голову не приходило доверять Министерству столь важные сведения.

Я призадумалась. Выходило весьма интересно. Скорее всего, мой настоящий пол знали только родители и Сириус. И шуточное прозвище ввело в заблуждение весь остальной магический мир.

«Но ведь до того, как маленькую Харолину оставили на пороге, за ней должны же были как-то минимально поухаживать? — спросила я себя, но тут же нашла объяснение: — Хотя… Если Лину Дурсли обнаружили первого ноября, то девочка пробыла под присмотром Дамблдора и Хагрида всего несколько часов. Великан вряд ли в принципе додумался бы перепеленывать ребенка, а уж Дамблдор точно не полез бы копаться в детских одежках. Бросил, наверняка, пару очищающих — и успокоился».

В списке так же был ряд повторяющихся ритуалов, менялись только имена. И если имя леди Блэк не удивило, то вот интерес ко мне Нарциссы Малфой озадачил.

Хотя… она ведь мне, если подумать, довольно близкая родственница. По меркам магического мира.

Ребенком я делила персонажей поттерианы на черных и белых, но чем старше становилась, тем более серыми они все казались. И с возрастом я начала любить и уважать тех, кто в детстве вызывал только раздражение.

Например, Малфоев. С возрастом я поняла, что они в истории представляли собой семью, в которой каждый готов на все, чтобы спасти остальных. Один за всех, и все за одного — это про Малфоев.