Шрифт:
— Спокойной ночи! — сказала мальчикам, гася светильник возле своей кровати.
— Спокойной ночи, Харо, — откликнулись Невилл и Драко.
Интересно, наступит ли в моей жизни момент, когда я буду доверять им настолько, что расскажу о себе все и представлюсь полным именем?
[image_25528|center]
37
Гилдерой вдумчиво отстучал на печатной машинке несколько фраз, взглянул в окно, придумывая следующую реплику, и замер, услышав стук в дверь. Механические часы в рамочке из фарфоровых фиалок показывали четверть одиннадцатого. Почти у всех студентов, кроме первого и второго курсов, прямо сейчас шли уроки. Сообразив, кто может стоять за дверью, преподаватель улыбнулся и встал.
— Добрый день, профессор, — просиял Поттер, стоило Локхарту открыть дверь. — Не помешал?
— Гарри! — воскликнул писатель. — Разве ты не должен быть на экзамене?
— Мы сдали последний полчаса назад, сэр, — пояснил мальчик, проходя в кабинет. — История магии.
— О! И как?
Поттер отмахнулся и с улыбкой опустился в облюбованное за эти месяцы плюшевое кресло.
— Ничего сложного. Это же история! Куда сложнее дождаться результатов. И почему первый и второй курс не отправляют домой сразу после экзаменов? — мигом поскучнел мальчик. — И ведь никто не назовет отметки прямо сейчас! Только в июле или начале августа. А пока — продолжение уроков, пусть и без эссе…
— Хочешь домой? — поддерживая разговор, спросил Локхарт и направился в уголок кабинета, где располагалось все необходимое для приготовления какао.
— А вы разве не хотите, сэр? — удивился Поттер. — Тут, конечно, волшебно… Но дом — есть дом!
— Это верно, — согласился преподаватель. — Правда… я так привык путешествовать, что почти не бываю в собственном доме.
— Да, у вас же такая важная миссия, — поддержал мальчик с большим воодушевлением. — Очень многие надеются на вас, на вашу помощь! Но вам ведь тоже хочется отдохнуть?
Локхарт широко улыбнулся и потрепал Гарри по плечу, прежде чем поставить перед ним большую кружку какао с горкой из розовых и лиловых зефирок.
— Гарри, Гарри, Гарри, — занимаясь какао для себя, произнес Гилдерой с чувством, — как я рад встретить человека, который видит во мне не только лицо с обложки, но и живого человека. — Локхарт широко оскалился. — Ты, как никто, понимаешь, что мы — не простые люди. И мне, и тебе приходится стольким жертвовать во благо остальных, переступать через себя, рисковать жизнью!..
Учитель вернулся к столу с чашкой.
— Да, как вы правы, — потупился Поттер. — Я так глупо себя веду. Всего через десяток дней я поеду домой, буду отдыхать… А вы, сэр, вы снова отправитесь путешествовать?
— Ах, Гарри, — с искренней печалью ответил писатель, — этим летом я вряд ли смогу помочь кому-то.
— О, так вы закончили книгу? — воодушевился мальчик.
— Верно, — согласился Гилдерой. — И уже в августе моя автобиография «Я — волшебник» появится на прилавках!
— Потрясающе! — воскликнул Гарри Поттер, сверкая зелеными глазами.
Локхарт довольно улыбнулся. Ему льстило внимание Героя магического мира.
— Более того, я уже начал новый роман, — поделился волшебник, с хитрым прищуром наклоняясь к Поттеру через стол.
— О? О событиях в школе? — прозорливо предположил мальчик.
— Гарри, Гарри, Гарри, ты слишком умный, — пожурил подростка писатель и добавил с грустью: — Жаль только, что мне не все известно о запретном коридоре…
— Так я именно ради этого здесь! — радостно вскричал Поттер.
— Правда?
— Да, профессор! — преданно глядя в глаза, ответил юный маг. — Я узнал, как пройти мимо Пушка!
— Пушка?
— Цербера, — пояснил Гарри Поттер. — Это пес Хагрида. Мне удалось расспросить нашего хранителя ключей и все узнать!
— Невероятно! — обрадовался Локхарт. — Расскажешь?
— Конечно же!
Через несколько минут писатель знал все детали того, как пройти преграды учителей и проникнуть в самый центр ловушки. Поттер, добрая душа, выложил все, не таясь, преданно глядя в глаза учителю. Гилдерою стало даже немного жаль мальчика, но делиться славой совершенно не хотелось.
— Твое какао остыло, Гарри, — сообщил Локхарт, вынимая из рукава волшебную палочку. — Давай я подогрею.
Мальчик с готовностью кивнул, и волшебник, наставив инструмент на студента, с улыбкой произнес:
— Обливэйт! Конфундус!
Поттер замер с улыбкой на устах.
— Мне жаль, Гарри, — почти искренне сказал писатель и поднялся, — но слава — неверная подруга. Сегодня ты на вершине, а завтра любой плюнет в тебя. Нужно пользоваться, пока можно. Я бы разделил с тобой успех, мой милый Гарри, но ты, конечно же, затмишь меня собой, а я не могу этого допустить. Ты ведь понимаешь?