Неизвестно, почему, но ему полегчало, едва он вышел наружу. Может, в доме на него действовал едкий торфяной дым или гнетущий сумрак. Окна во всех домах поселка были узкими, пропускающими мало света.

Между тем возле домов уже кипела жизнь. Какая-то женщина вынимала плоские хлебы из общей печи и складывала их в плетеную корзину. Дети развешивали одежду сушиться на веревке, то и дело затевая шуточные поединки на мокрых рубашках и носках. Овцы в загоне напоминали о себе громким блеянием, пока один из мужчин не отпер ворота и не погнал всю отару в лес. Рядом с ней трусила собака.

Эллис чувствовал на себе взгляды местных. Он выделялся среди них – и добротной красивой одеждой, и аккуратно подстриженными волосами. Женщина у печи вежливо кивнула ему, но дети, дичась, поспешно отбежали. Эллис дошел до окраины поселка, где заметил старый тис, и сел между корней, привалившись спиной к стволу. Солнце согревало его, тело постепенно расслаблялось. Некоторое время он просто сидел, вслушиваясь в звуки леса.

Хрустнула ветка.

Эллис выпрямился, открыл глаза, посмотрел в сторону образующих круг домов. Парнишка лет двенадцати или тринадцати приближался к Эллису, время от времени настороженно оглядываясь. Он был поджарым, как бродячий пес. Такой же острый взгляд Эллису случалось замечать у детей, выросших на улицах больших городов.

– Привет. – Эллис улыбнулся ему.

Ответных проявлений радушия он не дождался.

– Ты здесь новичок? – спросил парнишка и вскинул подбородок, давая понять, что на самом деле ответ его нисколько не интересует.

– Да. – Эллис кивнул.

– Сбежал вместе с той девчонкой? – продолжал расспросы собеседник. – Тогда кто же из вас тот самый? Наверняка ты – такой бледный и тощий.

Эллис нахмурился:

– Бледный и тощий?

– Видно, девчонкам такое нравится. – Парнишка словно пытался разгадать загадку. – А почему – хоть убей, не понимаю.

Эллис удивленно склонил голову набок, потом рассмеялся:

– Ты думаешь, мы с Адерин…

– Красивое имя. – Парнишка пожал плечами. – И девчонка тоже. Вы не первые, кто женился против воли родных, и даже не первые, кто пришел сюда, когда что-то не сложилось.

Эллис еле заметно улыбнулся. Не то чтобы Адерин не была привлекательной – была, конечно. Она напоминала ему океан – прекрасный, но с таким избытком соли, который может убить человека. По его мнению, произвести впечатление на такую девушку, как она, мог лишь рыцарь или легендарный герой.

– Нет, я ищу здесь родителей, – объяснил Эллис.

Парнишка прищурился:

– Так ты здешний? Что-то непохоже.

– Я вырос в Каэр-Аберхене. Князь взял меня к себе.

Брови парнишки изумленно взлетели.

– И ты сбежал со служанкой?

Эллис фыркнул:

– Да нет же. Адерин, дочь Гвина, – могильщица из Колбрена. А я картограф.

– И вы явились сюда? – окончательно растерялся парнишка. – Зачем?

Эллис слабо улыбнулся. Он понимал, как выглядит – рослый худой юноша в слишком роскошном для него наряде.

– Меня нашли здесь неподалеку. Я тогда был совсем маленьким, голодным и одиноким. Наверняка мои родные должны быть где-то поблизости.

Если только они сами не отвели его в лес и не оставили там одного.

Парнишка взглянул на него с вновь вспыхнувшим интересом:

– Когда, говоришь, ты потерялся?

Он произнес этот вопрос так, что Эллис невольно задумался. Потому что он никогда не рассматривал свое прошлое в таком свете: его нашли, он вообще не терялся.

Или, скорее всего, оказался ненужным.

Он отмахнулся от этой мысли.

– Примерно… лет пятнадцать назад. Сейчас мне, наверное, восемнадцать. – Свой точный возраст он не знал, хотя знахарка князя несколько раз осматривала его и на этом основании сделала выводы.

– Пятнадцать лет назад… – пробормотал парнишка, будто перебирая воспоминания. – Я в то время еще не родился, но могу спросить у мамы. Она живет здесь с тех пор, как закрыли рудник. На руднике она не работала, но эти дома так и хотелось занять… Вот она и заняла.

– А твой отец?

Парнишка покачал головой.

– Теперь он не говорит, – объяснил он. – Он один из бессловесных.

Эллис не понял, что это значит, но постарался выразить сочувствие.

– Так большинство людей живет здесь с тех пор, как закрыли рудник?

Парнишка кивнул.

– Я поспрашиваю про твоих родителей, – пообещал он. – Как тебя зовут?

– Эллис.

– А фамилия?

– Я ее не знаю.

Лицо парнишки смягчилось, на нем проступило подобие жалости. В заплатанной и поношенной одежде, с пальцами, огрубевшими от тяжелой работы, он жалел Эллиса.