– Мертвецы больше не представляют опасности, – напомнил Эллис. – Мы об этом позаботились. Ведь в этом было затруднение, да? То самое, о котором ты ни словом не упоминал князю. Только твердил, что туннель обрушился, но все дело было в мертвецах. А ты не мог сказать об этом князю, потому что тогда тебя приняли бы за сумасшедшего. Так вот, мертвецов больше нет. И обрушился лишь один туннель, остальные целы. Я сам прошел там.

Еле заметная гримаса алчности мелькнула на лице Эйнона, прежде чем он успел подавить ее.

– Это не ради тебя, – счел нужным пояснить Эллис. – Даже не вздумай считать иначе. Открытие рудника снова оживит торговлю в Колбрене. Появится и работа, и деньги, и почти все они достанутся жителям деревни. – Он понизил голос. – Не смей больше отнимать у них то, что принадлежит им по праву.

– А если я откажусь? – спросил Эйнон.

– Тогда, – по-прежнему улыбаясь, ответил Эллис, – я вернусь в Каэр-Аберхен с увлекательной историей о местном князьке, который подверг свою деревню опасности – не доложил вовремя о проклятии, разобрал железную изгородь, оберегающую от этого проклятия, вдобавок набивал карманы деньгами, предназначенными для казны кантрева. – Он закивал Эйнону в подтверждение своих слов. – Ну что, мы договорились?

Взгляд Эйнона заметался из стороны в сторону, словно в поисках выхода.

Но его, конечно, не было.

Эйнон задвигал челюстью так натужно, что Эллис услышал скрип мышц и костей.

– Ладно, – выдавил из себя Эйнон.

– Только не надо делать вид, будто это тебе в тягость, – сказал Эллис. – Рудник тебя озолотит. А остальная деревня… тоже будет жить лучше.

Он повернулся, чтобы уйти, но Эйнон окликнул его:

– Ты так и не сказал мне, как твоя фамилия.

Эллис оглянулся через плечо.

Ответ слетел с его губ легко – и на этот раз безболезненно:

– А я не знаю. И это совершенно не важно.

Эллис провел с семьей Рин неделю.

Он помогал по дому – подметал пол, стряпал вместе с Кери, занимался стиркой вместе с Гаретом. Порой Рин заставала его в моменты задумчивости, когда он считал, что за ним никто не наблюдает. Он касался своих волос, падающих на лоб, отводил их, заправляя за ухо тем же движением, что и дом костей. В нем чувствовалась непривычная отчужденность, которой раньше не было, и вместе с ней уверенность.

За стол они садились все вместе. Как и ходили на кладбище, и он слушал рассказы Рин о том, под каким холмиком похоронены ее дед и бабушка. Он слушал, и они, переплетая пальцы, уходили гулять по лесным опушкам.

– Как твое плечо? – спросила она. – Я же знаю, наши кровати не назовешь удобными.

Он слабо улыбнулся:

– Болит. Как всегда. Но если я к чему-то и притерпелся за свою жизнь, так это к боли. – Он протяжно вздохнул: – Часть денег я потратил, чтобы купить ивовой коры, но свою плату ты получишь.

– Плату? – растерялась она.

– За то, что была моим проводником в горах. – Он кивнул в сторону леса. – Мы ведь договорились, что я заплачу тебе.

Она толкнула его в здоровое плечо:

– Ой, прекрати.

– Ты, помнится, говорила, что обыщешь меня и заберешь все ценное, если я погибну во время похода.

– Но ведь мы оба выжили. – Она слегка улыбнулась. – По-моему, вопрос с оплатой улажен. – Ее улыбка угасла. – А почему ты вдруг заговорил об этом?

– Да я все думаю. О том, что будет потом.

Она уставилась на него:

– После смерти?

– Нет, через несколько дней. – Он сверкнул улыбкой. – Я вот о чем: мы ведь совершили невозможное. А что дальше, я не уверен.

Рин задумалась:

– Наверное… если все пойдет хорошо, Керидвен будет взрослеть. Я – копать могилы. Мы сохраним свой дом. Гарет продолжит вести книги расходов. А ты… – Она скользнула по нему взглядом. – Это тебе решать.

– Мне надо вернуться в Каэр-Аберхен, – с легким вздохом ответил Эллис. – Отчитаться обо всем, что здесь произошло. Князь захочет узнать, можно ли вновь открыть рудник, и я расскажу ему о проклятии. Конечно, не во всех подробностях. Пожалуй, мое возвращение из мертвых – это чересчур.

– А-а. Так ты собираешься домой. – Она остановилась, дернула его за руку. Он тоже застыл на месте, вглядываясь в ее лицо. Как ни старалась она скрыть разочарование, он, кажется, его заметил.

– Каэр-Аберхен всегда будет дорог мне, – объяснил он, – но домом я его не считаю. Как и крепость Сиди – уже нет. – Он еле заметно пожал ее пальцы. – Кое-что не дает мне покоя…

– Что?

– Та карта, которая привела меня в Колбрен. Дороги на ней набросаны неточно, промеры неверны. Доверившись такой карте, люди могут заблудиться. И не каждому посчастливится быть лихо спасенным прекрасной могильщицей.