— Ну, рассказывай тогда, — Юрген отвалился на спинку кресла и замер, как ящерица, греющаяся на солнце.

— Так вот, стал быть, транспорт они таки нашли, — видно было, что Овечкин крайне доволен собой, хотя причина этого Юргену пока ясна не была.

— Только транспорт этот принадлежит моим должникам, — хищно ощерился бизнесмен, — а потому наших путешественников ожидают сюрпризы. Весьма неприятные.

— Так, — оживился Юрген, — это уже интересно, а что за транспорт?

— Рудовоз, — ответил Овечкин.

— Гы, это как же они торопятся то, — удивлённо прокомментировал это известие Юрген, — что смогласились на такой вариант…

— Нам это по барабану, — хмыкнул Овечкин, — а торопятся они, получается, на тот свет, хе-хе…

— Давай свой план, — скепсис из голоса бандита потихоньку улетучился, уступив место чему-то, очень похожему на охотничий азарт.

— Так вот, заявлено, что помимо руды на транспорте поедут рабочие, оттрубившие вахту на литиевых рудниках, — Овечкин не спеша закурил, выдохнул дым и продолжил, — только будут это не рабочие, а твои люди.

— Дальше говори, — Юрген, хоть и был уверен, что полсотни бандитов справятся с десятком гвардейцев в тесных переходах космического корабля, но прекрасно понимал, что потери будут ужасающие, — какие действия планируешь?

— Так вот, после очередной остановки, при разгоне будут введены координаты, отличающиеся от обозначенных в маршруте…

— А это зачем? — удивился Юрген, — неужели полусотни молодцов не хватит, чтобы почикать этих аристократишек?

— А это для верности, — припечатал Овечкин, — чтобы уже наверняка… Ты слушай, слушай, да на ус мотай…

— Ну, ладно, рассказывай, не буду больше перебивать, — покладисто согласился Юрген.

— Значится так. С пилотами всё улажено, так что за это не волнуйся, — Овечкин просто любовался собой, какой он хитрый и умный, — и главное-то то, что там, куда эта лохань по итогу прилетит будет нас ждать малый десантный катер с отделением космических рейнджеров Союза Демократий!

— А нахрена тогда мои обалдуи там? — поинтересовался Юрген, которого известие о том, что в игру вступают такие серьёзные силы, весьма удивило.

— А твои обалдуи… — Овечкин посмотрел на Юргена тяжелым взглядом, — их задача состоит в том, чтобы до того момента, как катер встречающих пристыкуется к рудовозу, они блокировали все попытки Антонова прорваться к рубке.

— А что, они смогут там что-то сделать? — удивился Юрген.

— А этого я не знаю, — ответил аристократ, — но исключать нельзя ничего… А права на ошибку мы с тобой не имеем. Если облажаемся…

— Понятно, — вздохнул Юрген, — заказчик может нам и не простить…

— Верно, — Овечкин зделал глубокую затяжку, — и тут может так случиться, что твои лягут почти все, ну, или все…

— Значит я с ними договариваюсь о том, что бабки после дела, — хмыкнул Юрген, — хотя аванс то они всё равно потребуют…

— Аванс надо будет выдать, — согласился экс-бизнесмен, — но ты отвечаешь за то, чтобы Антонов и иже с ним никуда из этой мышеловки не делись. А то Антонов этот на редкость живучий и скользкий тип. И умеет удивить смертельно, этого у него не отнять.

— Ну, свою работу я привык делать хорошо, — бандит в своих людях был уверен, — парни продержатся.

— Ну и славненько, — довольно сказал Овечкин.

— Только это, — Юрген с прищуром посмотрел на партнёра, — как с деньгами то будем?

— С деньгами… — Овечкин немного поскучнел, так как до конца надеялся на то, что удастся пропетлять и денежки из рук не выпускать до самого конца. Ведь там, глядишь, Юрген тоже в ящик сыграет, так как Антонов этот вовсе не подарок, и вероятность выживания тех, кто будет с ними сражаться до прибытия абордажников исчезающе мала.

— С деньгами поступим, наверное, так. — он опять пристально посмотрел на Юргена, — сейчас я перечислю тебе пять миллионов…

— Двадцать, — ласково поправил его Юрген, глядя в глаза аристократа своим фирменным рыбьим взглядом.

— Так мы же про десять вроде договаривались? — спросил Овечкин, ошарашенный такими предъявами, — не?

— Я передумал, — процедил бандит, — вот ты сейчас про какие-то пять миллионов заговорил и испугался я…

— Чего это ты испугался то? — Овечкин чувствовал, что допустил ошибку, которая обойдётся ему в те самые десять миллионов, которые он в случае гибели Юргена мог бы с чистой совестью присвоить.