Немного пораскинув мозгами, я догадался, о ком она говорит. О той пси-волшебнице, которая чуть не раздавила меня. Тем не менее я позволил себе лишь улыбку, без комментариев.

— Разойдёмся? — предложила дикая, но увидев нахальную усмешку на моём лице, прищурила свои красные глаза и протянула: — Как девиант может поглощать других симбионтов? Как ты это делаешь?

— А тебе какая разница? — спросил я, делая шаг к матке. — Тебе такое не дозволено. Да и разговаривать со мной — тоже.

Матка, на которой сидела эта женщина, запищала от моего приближения, но та не позволяла ей сдвинуться с места. Что и стало заключительным этапом в жизни этой гусеницы. Как только моя ладонь легла на её клык, она была сожрана в мгновение ока. А симбионт внутри меня верещала от радости и «вкусности» этой силы.

Дальше всё произошло слишком молниеносно.

Дикая, видимо, рассчитывала на эту жертву в своей шахматной партии, понимая, что на поглощение я потрачу хоть сколько-нибудь времени и ударила первой. Спрыгивая с гусеницы, она запустила в землю свои ногти, которые в секунду удлинились до неестественных в любом понимании, размере. И эти же когти вышли из стены, с другой стороны, пронзая моё плечо. И после, что-то подо мной начало двигаться.

Моя противница была магом. В прошлом. Видимо, со стихией земли и, на удивление, до сих пор могла пользоваться своими ресурсами.

Мои ноги обвили корни, грудь пробили ветки, а плечи, казалось, вот-вот, должны были быть прорубленными. Но…

— Ты ещё и магией до сих пор пользоваться умеешь, — улыбнулся я, видя, как из её груди выходит зеленоватое свечение, которое распространяется на руки. — Боевым магом была?

— И им осталась, — прошипела противница в пяти метрах от меня.

Я усилием мысли перерубил все энергетические нити на «плантации», которая меня сдерживала. Тут же сбил нить оранжевого цвета, которая пошла на голову Ане, а затем, театральным щелчком пальцев «отказал» ей в магии, закрывая её заклинание, которое было вот-вот готово сорваться с её пальцев.

— Как? — взревела она. — Как ты это сделал?!

— Никак, — пожал плечами и рывком сократил дистанцию до противника, на ходу ломая ей лучевую кость одним махом.

Дикая взревела из-за прострелившей боли, но тем не менее от боя не отказалась. Попыталась ещё раз задеть меня корнями, безуспешно пробуя обрушить на меня горсть диких с потолка, но с теми уже справилась Аня. Что навело меня на одну интересную мысль.

Эта дикая была в разы сильнее Ани. А если мне симбионт говорит о том, что Аню нужно делать на уровень бога, то есть делать из неё сильнейшую среди диких, то именно она и должна будет её добить.

И сожрать орган. Фу, мерзость.

— Последний удар должен быть за тобой, — крикнул Ане, прыгая обратно на противника.

Но та удивила меня. У меня не получилось за один «удар» жнеца уничтожить энергию её навыка, что сорвался с ладони большим, оранжевым лучом, который оставил на моём животе кровоточащую, вонючую рану. Словно по мне какой-то кислотой зарядили.

Но тем не менее я добрался до неё. Рывком, немного не по-мужски, ухватил её за волосы и дёрнул на себя, встречая коленом. Послышался хруст, вскрик, и дальше дело пошло за Аней.

Перебивая конечности, чтобы та не могла колдовать, я бросил её, как тряпку перед ногами «моей».

— Добивай, она сильнее тебя в разы, а значит, поднимет твои способности.

Ане не нужно было приказывать дважды, она резко села и хищно улыбнулась в лицо будущей покойницы.

— Зачем тебе это? — послышался шёпот. — Зачем тебе делать её сильнее?

— Будет богом, — ответил я, присоединяясь к этой парочке. — Будет моим богом рядом со мной.

— Дикая никогда не будет богом, — прошептала симбионт. — Как и ты, девиант. Тебя никогда не примут свои…

— Плевать, если честно, — оборвал я её. — Ань, заканчивай.

Викторию пришлось успокаивать больше получаса. И по итогу самому садиться за руль, ведь правая рука покойного Лаане больше никогда не увидит своего начальника. Но и это было ещё не всё. Основной проблемой были результаты этого похода.

Смерть Эдварда Тойвовича не получится умолчать. Вообще никак. Свидетелей среди его же наёмников слишком много, и кто-нибудь явно проговорится. Нас ждали больше часа, а значит, и придумать историю насчёт того, что мы его обнаружили и он был таким — не получится.

Поэтому вскоре об этом разузнает Жожоба и мне придётся отчитываться перед ним. А там уж не получится соврать, ибо он чувствует ложь. И смех и грех. Помог, блин.

— Что делать-то? — Виктория, которая только-только успокоилась, уставилась пустыми глазами в ночную дорогу. — Как теперь быть?

— Ты правая рука, — тут же ответил я. — Тебе и руководить.

— Но я не…

— У тебя выбора другого нет, — ответил я. — Тебе придётся взять на себя ответственность за кафе и за этих людей, не просто же так ты была доверенным лицом Эдварда Тойвовича столько лет. Поэтому, я думаю, что это и не обсуждается. Вряд ли к вам направят кого-то из чужаков.