— Что это?

— Гримуар Ля-Вуазен. — Ответ приходит инстинктивно, мое подсознание узнает маленькую злую книгу раньше, чем мой разум успевает ее подхватить. Коко вытащила его из тела своей тети после битвы при Цезарине, и даже тогда гримуар вызывал у меня странное чувство ужаса. Должно быть, она отдала его Шассерам, чтобы помочь им в расследовании. — В последний раз я видела его в Сен-Сесиле у отца Ашиля. Он спрятал ее за спиной, когда шел на встречу с Жан-Люком и остальными по поводу… убийцы.

— Лютен. Мелузина. — Михаль читает список настороженным голосом рядом с моим ухом. Как и вопросительный знак, чернила, которыми он написан, темнее, чернее, чем оригинальное заклинание. Новое. Каждое существо было выцарапано толстой, злой линией. — Белая Дама, дракон, дама Руж. Лу-гару. Вечные. — Его голос ожесточается на последнем слове, и он протягивает руку мимо меня, чтобы взять книгу. Последнее дополнение — одно имя, обведенное тем же тяжелым росчерком.

Михаль злобно ругается.

— Селия Трамбле.

Так и есть.

Ему нужна твоя кровь, Селия.

Я смотрю на буквы, на чернильные штрихи, из которых складывается мое имя, и только потом тянусь к гримуару. Я оцепенело перелистываю страницы — для Невидимости, для Предсказания, для Полнолуния, — пока мои пальцы не останавливаются на странице с надписью Жажда крови. Я быстро захлопываю книгу.

— Думаешь, Отец Ашиль принес…?

— Нет. — Михаль кривит губы и смотрит на гримуар, словно тоже чувствует неприятное тянущее ощущение за пупком. — Я не знаю.

— Тогда как он попал сюда? Мог ли он отдать его Пеннелопе или другой куртизанке? — Мои мысли бешено завертелись, пытаясь заполнить пробелы и понять смысл всего этого. У его предшественника были тайные отношения с Морганой ле Блан; возможно, Отец Ашиль часто посещал Les Abysses и отдал ее любовнику на хранение? Однако, даже думая об этих словах, я знаю, что это неправда. Отец Ашиль не из тех, кто заводит любовницу, а даже если бы и заводил — зачем ему везти сюда такую книгу? Конечно, она была бы лучше защищена сотнями охотников, живущих в Башне Шассеров. И почему — мои пальцы крепко сжались на корешке гримуара — зачем ему понадобилось писать список магических существ, да еще и вычеркивать каждое, словно перебирая их одно за другим? И почему именно на этой странице?

В ответ в моем сознании всплывает название заклинания.

Заклинание воскрешения мертвых.

Все мое тело холодеет.

Тьма надвигается на нас, Селия. Остальная часть предупреждения Милы эхом отдается в тишине комнаты. Она надвигается на всех нас, и в ее сердце — фигура мужчины.

Эта книга не должна быть здесь.

Больше не остается сомнений: наш убийца и мужчина, о котором говорила Мила, как-то связаны, возможно, это один и тот же человек. Эти смерти — дело рук вовсе не простого убийцы, а какой-то великой тьмы, угрожающей всему королевству. Нет. Угроза царству живых и мертвых.

— Должно быть, кто-то украл гримуар у отца Ашиля. — Рядом со мной Михаль снова замирает, его лицо слегка повернуто в сторону двери перед нами. Я предполагаю, что она ведет в спальню или кухню Бабетты. — Может быть, тот, кто украл тело Бабетты из морга? Это не может быть простым совпадением, что обе пропали примерно в одно и то же время.

Он снова не отвечает.

Однако волнение когтями впивается в мою грудь, и я не могу вынести молчания.

— Итак, убийца украл ее тело и гримуар, и он… что? — Я диким жестом указываю на потрескивающий камин, на чашку с дымящимся чаем. Так близко я вижу красную помаду на ее ободке. — Укрылся в комнатах Бабетты и попросил Пеннелопу прикрыть его? С чего бы Пеннелопе его покрывать? Он убил ее кузину!

Михаль медленно встает.

— Отличный вопрос.

— Если только он не угрожал ей? — Вот и все. Конечно, угрожал. Убийца наверняка угрожал Пеннелопе, вот почему она не рассказала нам о нем сразу и почему она…

Мой взгляд снова падает на красную помаду на ободке чашки.

И почему она пьет чай с ним.

— Ты сказал, что Пеннелопа была в соседней комнате с Джермейном. — Я хмурюсь, осознав это, и тоже поднимаюсь на ноги. — Это не ее чай. — Михаль молча качает головой, продолжая наблюдать за внутренней дверью. Инстинктивно я притягиваюсь к нему ближе. Все это не имеет никакого смысла. — Но Мила сказала, что убийца — она сказала, что все это вращается вокруг мужчина, скрытого темнотой. Как ты думаешь, он пользуется губной помадой?

— Я думаю, — наконец говорит Михаль, его голос мягче, чем я когда-либо слышал, — мы совершили серьезную ошибку. — Он встает между мной и дверью, его руки обманчиво спокойны по бокам, и слегка повышает голос. — Теперь ты можешь выйти, ведьма.

Я замираю за его спиной, когда дверь со скрипом открывается, и в комнату входит знакомая золотоволосая женщина. Ужас, похожий на желчь, подступает к моему горлу. Потому что сейчас мне улыбается не Пеннелопа.

Это Бабетта.

Глава 36