— Моя сестра не заслуживала такой смерти, — продолжает Бабетта странно спокойным, почти безмятежным голосом. Она пускает перо на пол. — А твоя?

Мое горло грозит сомкнуться, и в ответ на ее слова я вижу лишь Филиппу из моих кошмаров — половина ее лица отсутствует, улыбка широкая и развратная, а кулак скелета вонзается мне в грудь. Ее пальцы смыкаются вокруг моего сердца. Как будто я тоже страдаю от болезни крови, мне резко становится трудно дышать, а когда я опускаю взгляд, кажется, что кожа на моей руке сморщилась.

Тебе бы этого хотелось, милая? Ты бы хотела умереть?

— Мы их вернем, — просто говорит Бабетта.

Михаль слышит, как учащается мой пульс. Я знаю, что он слышит. Его рука обхватывает спину, и я секунду непонимающе смотрю на гладкую алебастровую ладонь, обращенную наружу, прежде чем понимаю, что он предлагает ее мне. Я мгновенно и крепко переплетаю свои пальцы с его. Впервые мое прикосновение кажется таким же холодным.

— И ты инсценировала свою смерть, потому что…? — спрашивает он.

Бабетта рассматривает его так долго, что я боюсь, что она не ответит. Затем:

— Потому что теория Жан-Люка об убийце ведьмы крови заставила Некроманта нервничать. — Она нагибается, чтобы поднять гримуар с пола, и кладет его в карман юбки. — Потому что Козетта никогда не поверит, что ведьмы крови способны убивать своих — даже после ее тети. Потому что он знает все о Вечных и их жажде крови и считает, что мир тоже должен знать о них. — Подняв серебряный нож, она говорит: — Потому что их король — очевидный подозреваемый. После записки Селии, — она наклоняет ко мне подбородок с тошнотворной благодарностью, — Шассеры вооружились серебром до зубов. Они уверены, что ты убил всех этих бедняг, roi sombre, и получается, что ты сейчас здесь, с Селией — почти слишком аккуратно. Ты оставил так много свидетелей.

Как и прежде, в ее голосе нет удовлетворения. Никакого удовольствия. Только тихое чувство уверенности, спокойствия, как у священника, читающего Священное Писание с амвона76. Мне уже приходилось слышать подобные убеждения, и они никогда не заканчиваются ничем хорошим. Бисеринки холодного пота покрывают волосы на моем затылке. Нам действительно нужно уходить. Я снова бросаю взгляд на дверь в потолке.

— Свидетелей чего?

Она смотрит на меня почти печально.

— Я бы хотела, чтобы все было не так, Селия. Я бы хотела, чтобы это был кто угодно, только не ты. Ты всегда была доброй, и за это я хотела бы, чтобы это был кто угодно, только не я… Но ты видела список. — Не решаясь снова лезть в карман, когда Михаль наседает, как волк, готовый нанести удар, она опускает голову к лежащему там гримуару. — Заклинание требует Кровь Смерти, и Некромант перепробовал все в поисках ее. Ведьмы, конечно, достаточно смертоносны, но моя кровь не сработала в заклинании. Не помогла и кровь лу-гару или мелузина. Даже кровь вампира, хоть она и была смертоносной, оказалась неэффективной. — Тут Михаль рычит, и все планы побега рушатся на пол у моих ног. Теперь ему не убежать. — Некромант почти сдался после этого. Он не понимал, что Ля-Вуазен не просто так написала Смерть с большой буквы. Смерть. — Она произносит это слово с каким-то благоговением перед тем, кто собирается его осквернить. — Как и сама сущность, существо, которое существует вне всяких верований и религий, вне пространства и времени, которое крадет жизнь простым прикосновением. Откуда некроманту было знать? Никто никогда не видел Смерть. А те, кто видел, не выжили. — Она с любопытством наклоняет голову. — Некромант наткнулся на твою кровь случайно, возможно, по божественному вмешательству, и мы проверили ее по прихоти. Ты не можешь представить его ликование, когда все получилось.

Его ликование.

Я заставляю себя дышать. Думать.

— Тренировочный двор.

Ее золотые глаза сверкают ярче, когда она кивает, делая еще один шаг к нам.

— Не приближайся, — рычит Михаль, и впервые с тех пор, как я его встретила, его голос звучит совершенно нечеловечески. Его рука отступает назад, защитно обвиваясь вокруг моей талии, и я инстинктивно замираю. — Или я вырву тебе глотку.

— Он серьезно, Бабетта, — шепчу я, и правда моих слов холодом отзывается в груди. — Что бы ты ни задумала — не делай этого. Даже если тебе удастся воскресить сестру, заклинание разорвет тебя на части. Оглянись! — Я широко раскинула руки, беспомощная, и умоляла ее понять. Увидеть. — Неужели ты не заметила? Наше царство уже заражено магией Некроманта, и другие — даже царства духов и мертвых — тоже искажаются, превращаясь в нечто столь же темное и странное, как и он сам. Разве это тот мир, в который ты хочешь привести свою сестру?

В ответ Бабетта снова нагибается, но уже для того, чтобы достать свою чашку с осколками. В ней больше нет пара. Тем не менее она подносит ее к губам с тем же невозмутимым спокойствием.

— Почему ты, Селия? — Она гримасничает, проглотив остывший чай. — Ты можешь мне сказать? Почему именно твоя кровь нужна для заклинания?

Я колеблюсь, подавленная, но если этот Некромант уже знает, что моя кровь завершает заклинание, то причина не имеет значения.

— Я — Невеста Смерти. Он прикоснулся ко мне в гробу моей сестры, но отпустил меня. Я не знаю, почему.

Она тихо повторяет слова.

— Невеста Смерти. Как… романтично. — Ее руки слегка дрожат, когда она протягивает мне чашку с чаем. — Хотите немного?

Я хмуро смотрю на нее.

— Нет, спасибо.

Она не опускает чашку.

— Я прошу прощения за лаванду. Это был дешевый трюк, но у меня не было много времени на подготовку. Когда Пеннелопа предупредила меня о вашем прибытии, я должна была быстро принять решение. Конечно, я могла бы сбежать, но вы бы поняли, что мои комнаты заселены, почти мгновенно. А Некромант — он был бы в ярости. Он думал, что ему придется ждать Кануна Всех Святых, чтобы забрать тебя, Селия, в окружении твоих очень влиятельных друзей, но вместо этого ты здесь, с королем вампиров. Обстоятельства…..они просто слишком аккуратны. Слишком идеальны. Я не могу отпустить тебя сейчас. — Серебристая жидкость наполняет ее слишком яркие глаза, и они подозрительно похожи на слезы. С трудом сглотнув, она смахнула их. — Когда найдут твое тело, обескровленное, все поймут, что он тебя убил.