— Без меня ты никуда не пойдешь. Я — приманка, помнишь? Наша ловушка на балконе не сработала, но его… Мы можем использовать ее в наших интересах, Михаль. Мы знаем, где будет Некромант, и знаем, чего он хочет. Если действовать сообща, у нас будет больше шансов схватить его, чем когда-либо прежде.

— Но остальные…

— Кто знает, какие шпионы у Некроманта сейчас в замке? — Я вскидываю руки в разочаровании и панике, потому что он все еще не понимает. Мои ладони стали влажными от пота и такими же холодными, как камень вокруг нас. В свете факелов они бледно и ярко блестят. — Если мы предупредим остальных, он может сбежать. Он может забрать мою сестру и раствориться в воздухе, и кто знает, когда он попытается сделать это в следующий раз? Кто знает, что еще он с ней сделает? Я отказываюсь ждать еще неделю, еще один день, еще один момент, чтобы остановить его. После Пиппы и… и Милы… и…

— Ты. — Михаль сжимает зубы, напрягая челюсть в плохо скрываемом терпении. — Он не перестанет охотиться на тебя, пока ты не умрешь. Ты понимаешь это? Ты понимаешь, чем это может закончиться, если мы не проявим смекалку? — Когда я решительно смотрю на него, он снова ловит мою руку и поглаживает пальцы, словно пытаясь собраться с мыслями. Успокоить себя. — Ты ведь решительно настроена на это, не так ли? — Когда я киваю, он качает головой и спрашивает: — У тебя есть оружие хотя бы в этой ночной рубашке?

Я без колебаний задираю юбку, обнажая серебряный нож у бедра.

— Любезно предоставлен Луизой ле Блан.

— Напомни мне поблагодарить ее. — С негромким проклятием он быстро и крепко целует меня в лоб. — Обещай мне, что останешься рядом и будешь слушать все, что я скажу.

Яростный кивок.

— Конечно.

— Я серьезно, Селия. Если мы это сделаем, то сделаем это вместе.

Вместе. Хотя само слово ничего не решает, оно звучит необъяснимо, как надежда, как обещание, и я сжимаю его руку в ответ, задыхаясь от этого.

— Я клянусь.

Мы смотрим друг на друга еще одно долгое мгновение. Затем…

— Закрой глаза, — говорит он, и прохладный воздух пробегает по моим волосам, когда я подчиняюсь.

Когда спустя мгновение я снова открываю их, мы стоим на берегу островка.

Хотя из дальнего конца пещеры льется лунный свет, во всем остальном гроте царит темнота и тишина. Даже волны сегодня спокойны и мягко плещутся о сапоги Михаля.

Необычный белый свет исчез.

Я вырываюсь из его объятий, отстегиваю нож от бедра и обыскиваю бесплодный кусок скалы. Исчез не только свет, но и стеклянные гробы. Они просто исчезли. Лишь сырой, поблескивающий слюдой камень остался там, где менее получаса назад они поднимались из земли как столбы.

— У тебя есть колдовской свет? — в отчаянии спрашиваю я Михаля.

Без тела Филиппы это вряд ли может быть ловушкой, а если это не ловушка, то, возможно…

Мой желудок опускается от ужаса.

Возможно, это действительно был всего лишь сон. Возможно, Некроманта здесь вовсе нет, а мне все привиделось.

Нахмурившись, Михаль достает из кармана камень. Я выхватываю его, прежде чем успеваю передумать, и бросаю в каждый уголок островка. В ответ ничего не появляется. Мои плечи опускаются, сердце замирает, и я с досадой оглядываюсь на Михаля. Я была так уверена, что она будет здесь. Я была абсолютно уверена, что то, что я видела во сне, было реальностью. Или, возможно, — теперь мой подбородок дрожит, и я сжимаю зубы, решив не плакать, — возможно, я просто хотела, чтобы это было так.

Ведь даже оскверненная, даже сшитая безумцем, я могла бы снова увидеть свою сестру. Хоть на мгновение я могла бы притвориться, что она еще жива.

Нет. Я могла бы притвориться, что сдержала свое обещание.

Медленно опускаю колдовской свет. Потому что я больше не знаю, чего хочу. Я даже не знаю, что я здесь делаю — и почему я чувствую такое горькое разочарование от того, что не попала в ловушку.

— Ты был прав, — наконец шепчу я. — Прости. Она не…

— Подожди. — Нахмурившись, Михаль отходит дальше на островок. Его ноздри раздуваются. — Я чувствую запах магии крови.

Магия крови.

Слова обрушиваются на меня, как удар дубиной по голове, и я бросаюсь вперед, чтобы вцепиться в его рукав. Конечно.

— Ты уверен?

Он снова кивает, его глаза сужаются, когда он изучает воздух перед нами.

— Я никогда не чувствовал более сильного запаха.

Он осторожно протягивает руку, и вместо того, чтобы пройти сквозь воздух, как положено, она стукается обо что-то. У меня открывается рот. Я поспешно протягиваю руку, и мои пальцы сталкиваются с прохладным, гладким стеклом. Задыхаясь, я провожу ими влево и вправо, чтобы оценить размер и ширину невидимого объекта, лежащего передо мной.

— Это гроб, — вздыхаю я через несколько секунд, в моем голосе звучит недоверие. — Михаль, это гроб.

Он не отвечает, а когда я отдергиваю пальцы, они оказываются в крови.

Как будто я произнесла волшебное слово, гроб материализуется на платформе передо мной, а внутри него лежит Пиппа, такая же холодная и неподвижная, как всегда. Сердце замирает, подскакивает, едва не разрывается на две части, когда я смотрю на нее сверху вниз. Даже в смерти ее вороные волосы падают точно так же, как я их помню. Ее розовые губы такие же полные. Если бы не ужасные швы на одной стороне лица, она могла бы только спать — заколдованная дева, ожидающая своего принца.