— Кыш. — Шипя, я отодвигаю корзину кончиком ботинка. Потому что это становится абсурдным. Кошки на этом островке создали для меня совершенно ненужную ситуацию, а теперь одна из них умудрилась последовать за мной в магазин одежды. — Давай. — Я тянусь вниз, поднимаю корзину, чтобы вытолкнуть из нее существо, сопротивляясь желанию открыть пасть и закричать от внезапного давления в ушах. — Убирайся отсюда. Оставь меня в покое.

Если бы кошка умела хмуриться, она бы так и сделала.

— Довольно самоуверенно, не так ли?

Слова падают, как кирпичи, на мою голову.

Потому что этот кот, похоже, их произнес, а я, должно быть, действительно поддалась галлюцинациям. Конечно, мне это привиделось. Конечно, его рот не просто двигался, как у человека. Слышать бесплотные голоса — это одно, но кошки — они не умеют говорить. Они также не могут хмуриться, и я в недоумении смотрю на Одессу и Дмитрия.

— Кто-нибудь из вас слышал…?

— Селия, — говорит Одесса с язвительным весельем, — позвольте представить вам великолепного Д'Артаньяна Ивуара, владельца этого милого бутика и старшего брата мсье Марка.

Я на мгновение застыла между ними, уверенный, что ослышался. Конечно, она не подразумевала, что это четвероногое существо когда-то владело магазином одежды, и, конечно, она не подразумевала, что это существо также является родственником мсье Марка.

— Но… — я чувствую, что вынужден констатировать очевидное — он кот.

Растянувшись на расстеленной ткани, д'Артаньян смотрит на меня с презрительным равнодушием.

— Проницательное наблюдение.

Я резко выдыхаю, прежде чем повернуться к Дмитрию.

— И… вы ведь слышите его, верно? Кот… он действительно говорит? Это происходит не в моей голове? Или, может быть, это не какая-то новая странная болезнь Острова?

— Эти голоса, — сухо говорит д'Артаньян, — как давно вы их слышите?

Димитрий в отчаянии качает головой.

— Просто не обращайте внимания на д'Артаньяна. Все остальные так делают.

Однако при звуке его голоса уши Д'Артаньяна прижимаются, а кончик хвоста начинает подрагивать. Я хмурюсь еще сильнее. Конечно, я должен почувствовать облегчение — и слава Богу, что другие тоже слышат этого несчастного кота, — но вместо этого у меня по шее бегут мурашки. Наверное, от холода в магазине. В конце концов, в потолке огромная дыра, а у меня слишком мало опыта общения с говорящими кошками, чтобы что-то предполагать об их поведении — разве что этот может похвастаться очень плохими манерами.

— Как видите, я ему тоже не очень нравлюсь. — Поднявшись со своего места, Димитрий бросает неодобрительный взгляд в сторону д'Артаньяна, а затем похлопывает меня по плечу в сочувственном жесте.

И в ту же секунду сквозь ветви над головой прорывается порыв холодного ветра.

— Marieeeeeee …

Давление в ушах перерастает в настоящую боль в висках, но я все равно резко поднимаюсь на ноги, в тревоге оглядывая магазин в поисках хоть какого-нибудь признака мерцающего бесплотного света. Только не снова. Я чуть не плачу от давления, от нависшего чувства, что кто-то или что-то скрывается из виду. Пожалуйста, только не это.

— Мадемуазель Трамбле? — Лицо Димитрия искажается от беспокойства, и он тут же убирает руку, слегка наклоняясь, чтобы заглянуть мне в глаза. — Что случилось?

— Ничего. — Однако мои глаза продолжают метаться, ища тот самый проклятый серебряный свет. — Ничего.

— Ваше лицо стало белым, как простыня.

Глаза д'Артаньяна сверкают неподдельным весельем.

— Или, может быть, белым, как… призрак?

Я застываю от такого намека и медленно поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.

— С чего вы это взяли?

Хотя он просто облизывает лапу в ответ, его молчание говорит о многом, и оно становится достаточно громким, чтобы заглушить даже изнуряющую боль в моей голове. Потому что он знает. Он должен знать. Его слова не могут быть простым совпадением, а значит, возникает вопрос: может, д'Артаньян тоже их видит?

Призраков?

Кошки — хранители мертвых, Селия. Я думала, все это знают.

Я тяжело сглатываю, заставляя себя делать глубокие, спокойные вдохи, преодолевая страх. Кем бы ни был д'Артаньян, это не простой кот, в этом я теперь уверена.