Вздохнула.

– Строить, конечно, нелегко было. Где там лес взять? А потом и программы прикрыли. Деньги закончились. Остановили строительство. На пенсии уже – много не построишь. Ну – тут он и смалодушничал. Уехал к сестре в Крым. Сказал – на разведку. А привезли на носилках! Говорила ему!.. Совсем уже был плохой. И вдруг: «На охоту хочу. Последний раз!» – и голову уронил. Ну, собрала кое-как. Сама села за руль. Приехали на мыс – а у песцов там как раз свадьбы идут. Веселые, обнимаются! «Поехали обратно!» – он говорит. И потом уже и на сеансы не ездил. На даче лежал. Одна комната у нас только построена. Но не застеклена. Лежал летом, смотрел. Под окнами у нас поле камышей. Болото. «Надя! – вдруг говорит. – Посмотри туда. Как-то странно там верхушки камышей шевелятся. Как живые!» Сапоги одела, пошла туда. И действительно – оказалось, там речка бьется. Узенькая, но живая! Я по камням там даже мидий набрала. Сварила, соседей угостила. И Колю, конечно. Но он есть уже не мог…

Опустила голову. Устала и она? Подняла взгляд.

– А соседи благодарили. До этого они их только толкли на корм свиньям. А тут сами покушали… А в последний его день вдруг прилетела к нам индоутка. «Смотри, смотри!» – слышу, хрипит… Думала – бредит. Выглянула – ходит по двору. Крупная, яркая! Откуда взялась – сроду здесь таких не было. Соседей спрашивала – может, от них? Нет, отвечают. А Коля хрипел уже: «Дострой дачу – умоляю тебя!»

Молчание необходимо было тут. Но длилось недолго…

– Вот, еду разбираться в Москву, – кивнула на баулы. – Дары Севера! – усмехнулась. – Ну, наш шампунь из водорослей вы, конечно же, знаете!

Теперь просто обязан знать. Победила меня полностью! Ясно уже, что в баулах – неприкосновенное. Не-сдвигаемое. Ё-мое!

«Только, – с отчаянием подумал я, – какие уж у нее такие дары Севера? Москва на такое вряд ли купится… на эти ее дары! Да еще в такой упаковке! Наивная тетка».

И это мгновенно просекла!

– Да ничего, справимся! – усмехнулась. – В управлении все наши бывшие кореша сидят. Вместе всякое повидали! Зажрались маленько, конечно! Но Север любят! – кивнула на узлы.

Что, интересно, там у нее? Сглотнул слюну.

– Но ребята хорошие! – уверенно припечатала. Попробуют они у нее другими быть! Ее не свернешь, похоже. Даже смерть мужа только подхлестнула ее. По струнке все пойдут! Я и сам по струнке… сижу. – …Из Москвы в Италию к дочке полечу.

– В Италию?

– Мебельный бизнес у нее там… я говорила ж вам!

Говорила… но подробности опустила. Вот тебе и «не такая» дочурка!

– А жениха ее вышибли с фирмы! – яростно проговорила она. Это еще ему повезло! И тут я уснул. Снилась мне солнечная Италия, с отличной мебелью… и индоуткой.

Проснулся от лязганья буферов. Спал? Все-таки она мне позволила ноги протянуть! И даже белье постелила. Когда? Приподнялся. Ноги спустил. Она сидела на полке «визави», где лядащий мужичок находился. Вторую половину ночи ему «повезло». Правда, и ему поспать удалось: из-за спины ее его ножонки торчали.

…Подмосковные платформы мелькают. Химки. Темная Москва-река. Снова рельсы, желтым освещены. Мужик в желтом жилете – маленьким кажется издалека – навстречу нам тяжко тащит, руки закинув за спину… видимо, кабель? Потом вдруг еще один за ним – так же согнулся. И еще один, так же согнутый, в точности похожий! И еще! Через равные промежутки, насчитал их двадцать два! Что за кабель такой? Десять минут вдоль него ехали – и длинный строй «желтых жилеток» его тащил!.. Обычный повседневный труд. Каждый свою лямку тянет, всегда. Все мы – «Бурлаки на Волге», изображенные Репиным.

– Так! Работаем! – я глянул на папку. Половину задней ее обложки вчера исписал речами Шехерезады. Поднял на нее взгляд. – Ну? И как вы этого… жениха дочки наказали, который в Италию слинял? Четвертовали?

Теперь я уже от нее не отстану! Она сладко потянулась, томно вздохнула.

– Мафии отдали?

– А зачем нам их мафия? У нас своя! – просто ответила она. – Сначала мы думали – он наши с дочкой интересы будет там представлять. А он пришел, наглый, на нашу мебельную фабрику и нашему же руководству, нашим людям и заявил: никого из этого семейства не знаю, преследую лишь свои интересы!.. Ну – и закатали его.

– В бетон?

– Ну зачем – в бетон? На фабрике сказали ему, что нужно срочно поехать на переговоры в один маленький город. И там по такому-то адресу зайти.

– …И?

– И – все. Теперь по гроб жизни там виноград будет собирать. А рыпнется… – подняла глаза, облупленным ногтем провела по горлу – даже у меня по загривку пошел холодок. – Вот так!

Лядащий вдруг резко сел на своей полке:

– А у меня зато есть разрешение на ношение оружия и пересечение нерестовых речек! – выпятил грудь.

– А вы по делу едете – или как? – попутчица внимательно посмотрела вдруг на меня. Может, на что сгожусь? Честное слово – лестно, что вызвал у нее интерес. До этого я как-то еще колебался: по делу я еду – или как? Но тут сказал твердо:

– По делу!

Снова на папку посмотрел. В свете желтых фонарей похожа действительно на желтую… но на самом-то деле она белая! Разглядел вдруг! Как же это я белую ухватил, осёл? По белым папкам денег не выдают. Это конец… Но посмотрел на свою «визави». Ты чего? Стыдись. Люди такие проблемы решают – а ты! Тем более в руке твоей – верное перо! Орудие счастья! Я повернул папку к себе лицом, размашисто написал: «ЖЕЛТАЯ» и, держа ее перед собой, вышел на платформу.