Так что терять бдительность и расслабляться нельзя.

Холодный ветерок неприятно коснулся шеи, а потому пришлось посильнее закутаться в шарф. Снег уже сошел, и все вокруг подсохнуть успело, но ранняя весна – это ранняя весна. Холод еще никуда не спешил отступать, а потому одеваться все же стоит потеплее.

Шли мы вдвоем, то есть я и Панси.

Хотелось бы пойти всем вместе, но не получилось:

– Что?! Я тоже хочу пойти! – возмутилась Гермиона.

– Нет, кому-то нужно остаться, - покачала головой Панси. – Если Генни начнет искать нас по своей Карте и не найдет в замке, то могут появиться лишние вопросы. Меня-то вряд ли кто-то начнет разыскивать, а если Гарри вдруг кому-то понадобится, кто-то должен его прикрыть.

– Может, ты и права, - вздохнула она после некоторых раздумий. – После событий с Гроххом и Амбридж, кентавры в основной своей массе меня недолюбливают. Они считают, что я использовала их, чтобы отделаться от Жабы, но…

Я слышал о том, что там случилось. В тот момент я сам был в школе и потому ничего не видел. Тогда Генни и остальные пытались через камин в кабинете директора добраться до Министерства, но их поймала Амбридж.

Она решила допросить их, но у Снейпа «закончился» Веритесариум, так что она дошла до мысли о пытках. Гермиона же сымпровизировала, выдумала какое-то «оружие» против Министерства и сказала идти в Лес, а тупая Жаба действительно пошла, еще и одна с ними. Герми же, пока шла, старательно шумела и привлекала внимание кентавров, и те пришли и спасли их. Вот только ляпнула лишнего, и теперь на нее конелюди несколько обижены.

– Ладно, не задерживайтесь только надолго.

– Да мы туда - и обратно…

Вот потому мы тут только вдвоем.

Панси идти на переговоры с кентаврами обязательно, только она знает, где это, да и только она знает, как общаться с ними. Я же как тот, кто хоть что-то представляет в бою и ее прикрытие. Хоть как живой щит смогу сгодиться или как детектор опасности.

Ну, мы обвязались защитными амулетами, приоделись, чтобы нас не заметили, и двинулись к цели.

Лес встретил нас мрачностью и слабым лунным светом, пробивающимся из-за верхушек деревьев. Идти приходилось в темноте, ведь свет от Люмуса может привлечь чье-то внимание, да и Хагрид по лесу порой ходит, а лишние свидетели нам ни к чему.

– Нам далеко идти?

– Нет, - буркнула она.

Несколько секунд я просто смотрел ей в спину:

– Не надо вредничать.

– Пфых! – она обиженно засопела, но промолчала.

Я снова сделал паузу:

– Завтра приготовлю такояки…

– Заткнись! – огрызнулась она. – Я совершенно не испугалась! – сказала она, пряча красные уши.

– Ха-ха-ха-ха!

– Прекрати ржать надо мной! – заскрежетала зубами слизеринка.

Вид ее обиженной невинности очень сильно смешил.

– Ты очаровательна, - смеялся я, смотря на краснеющую от стыда девицу.

Как приятно видеть Панси тихой и скромной, не наглеющей и не издевающейся надо мной. Стоит, скрежещет зубами, хочет прибить да не может. Подколку я устроил ей хорошую, ей не к чему придраться, но гордость не дает признать, что я тут победил. Стыдно, что поддалась.

А все было так:

Мы пришли ко мне, я подал девушке её пудинг. Она собиралась его съесть, но стоило ей коснуться десерта ложкой... как тот взрывается и из него прямо на девушку вылетает осьминог.

Девушка очень уж «по-девчачьи» завизжала, рухнула со стула и пыталась отбиться от напавшего на нее моллюска. Только через секунды пять она поняла, что головоногое не настоящее, а просто игрушка.

Я же просто ухахатывался над этой картиной.

Потом, конечно, пришлось от нее побегать, но оно того стоило.

Когда я шел на кухню, то по пути столкнулся с Джинни. На ее банальную попытку заигрывать я ответил первой попавшейся шуткой и думал пойти по своим делам, но тут она предложила мне пошутить над Панси. Поначалу я воспринял ее слова с настороженностью, доверять Уизли у меня причин нет, да и мало ли что она там хочет. Но выслушав ее идею, я пришел к выводу, что она весьма неплоха и решил попробовать.

Вот Паркинсон и дуется на меня целый день, но вряд ли ее обиды надолго хватит. Есть захочет - быстро простит.