Почему именно она?

Ну во-первых, Глорес Матильда Роберон была весьма красива (по отзывам Лайона), богата, и любила поглядывать на других свысока.

У означенной графини имелся пожилой муж, который целиком и полностью сидел под каблуком жены (хоть такого выражения здесь еще не знали, ввиду отсутствия каблуков).

Своего супруга женщина любила (по крайней мере на словах).

К тому же… Глорес Роберон была ярой противницей измен, и очень жестко осаживала любого, кто позволял себе даже самый невинный флирт.

Как отреагирует такая дама, получив любовные записки от чужого жениха? Если все сложится идеально — устроит скандал. Или подумает, что она еще ого-го и намекнет барону на взаимность. Тот начнет все отрицать. И опять же получится скандал.

Правда есть риск, что записки просто отправятся в мусорное ведро. Тогда придется подключать план «Б» — «первый брак не был скреплен через постель».

Алес наморщила нос. Пользоваться планом «Б» категорически не хотелось. Особенно после того, как прояснила, скажем так, юридические детали. Пройти осмотр у повитух? Почему бы и нет.

Только вот чтобы признать брак недействительным, при осмотре должен присутствовать королевский лекарь, сам король, главный советник, священник и два свидетеля из высших кругов. Какой извращенный ум вообще придумал этот закон? Понятно, почему предшественница даже не рассматривала такой вариант. Женщины вообще редко склонны к эксгибиционизму.

Если все подтвердится, барон всего лишь должен будет вернуть приданное (что давно сделано и так). А еще выплатить штраф в королевскую казну. Не равнозначное какое-то наказание. И не та цена, которую хочется платить за возвращение в свет.

Лучше записки. Первые две передать тайно. Третью — при всех. Чтобы сложнее было эту ситуацию замолчать.

Где-то в глубоко внутри протестующе заворчала совесть, но Алесия мысленно шикнула на нее. Вот расквитается за предшественницу, а потом станет милой, доброй и хорошей.

Или не станет…

Скарлетт О’Хара тоже планировала стать настоящей леди, как только обзаведется достаточным количеством денег. И все помнят, что из этого вышло.

Ладно. Время на самокопание у нее еще будет. А заранее нечего раскисать.

Карис злился. Негодовал. Возмущался. Но продать скомпрометированную лавку ему удалось только за полцены. А все из-за негодяя лавочника, который взбрыкнул в самый неподходящий момент. И маленьких серых тварей, взявшихся невесть откуда.

Благо, что вырученных денег хватало на торжество. Графиня Эрткон бесконечно раздражала своими капризами, но пока она еще невеста — надо потакать. После свадьбы разговор с ней будет другим.

Стены должны быть увиты белыми цветами? Мужчина скрипел зубами, но вслух говорил графине, какой у нее восхитительный вкус. Невеста хочет самых дорогих музыкантов, с новомодным инструментом — гитарой? Карис натянуто улыбался, напоминал себе о виноградниках… и платил.

Обычно барон предпочитал тратить деньги на себя. Но для роскошной жизни требуется богатство. И его нужно добиваться любой ценой.

Столица встретила Алесию противным мелким дождем и кучками опавших листьев, шуршащих под колесами кареты. Грязь и сырая унылость. Никаких теплых чувств этот город у девушки не вызывал.

Но приехать было необходимо. Хотя бы потому, что барон Кьярти все же сумел продать лавку и теперь сорил деньгами направо и налево, организовывая торжество. Едва ли можно представить более удачный момент, чтобы вмешаться в его планы.

Да и тянуть до последнего дня Алесия не собиралась. Нужно же оставить себе время для маневра, если вдруг что-то пойдет не так. Свадьба назначена на предпоследний день осени… И состояться она не должна.

— Что-то случилось?

Этим вопросом встретил ее Лайон, когда она внезапно появилась на пороге городского дома. Но недовольства в лице молодого человека заметно не было. Скорее легкая тревога.

— Ну почему сразу «случилось»? — проворчала девушка, отдавая служанке тонкую накидку, которую только при большой фантазии можно было назвать плащом. — Просто захотела заглянуть в гости к горячо любимому брату. Не ты ли постоянно напоминаешь, что я могу навещать тебя когда захочу?

Лайон медленно кивнул, и Алес решила смягчить его подозрительность, пока брат опять себе ничего не надумал. Как тогда, с беременностью. Хотя в истинных причинах своего появления она признаваться не собиралась. О них никто не должен был знать. Поэтому девушка воспользовалась той частью правды, которую мог подтвердить любой обитатель ее поместья (на всякий случай).

— Ладно, ты прав. Я действительно приехала не просто так.

Беспокойство на лице молодого графа стало еще концентрированнее. Кажется, он решительно не знал, чего ожидать от сестры.