Дроны-налётчики тоже стали хитрее. Теперь они старались подлетать сразу на максимальной высоте, а затем просто падали — с уже активированной системой подрыва. Стреляй по такому или не стреляй… Но если не сбил механизм взрывателя, то можешь хоть изрешетить пулями, а толку не будет.

Одно лишь хорошо: эти дроны эти стали ещё менее бронированными. И если уж в такой попадёшь, то летать он больше точно не будет. Видимо, у нашего врага заканчиваются дорогие и сложные материалы.

Ещё одним признаком, кстати, стало почти полное исчезновение дроидов с поля боя. Теперь в ответные атаки ходили модернизированные «кентаврики». На лицевую сторону им навешивали больше железной брони, а в ящик за спиной накладывали боезапас и взрывчатку. Стоило «кентаврику» поравняться с людьми, как он взрывался.

В общем, роботы переняли нашу человеческую тактику дешёвых «мясных» атак. Ну то есть, у нас-то атаки были мясными, а у них — стальными. Но итог один и тот же! С одной стороны прут камикадзе, с другой стороны прут камикадзе… И все эти самоубийцы подрывают друг друга во имя победы.

Честно говоря, долго наблюдать такой бой психика не выдерживает. А к прямому участию меня не подпускают, аргументируя это тем, что я вроде как тоже командир. Но волнует меня даже не моё участие, а сдвиги в психике наших бойцов…

Всё чаще по вечерам возникают драки и ссоры, которые кончаются убийством одного из спорщиков. Мы больше не воспринимаем целостность своего тела и сохранение жизни, как что-то важное…

С каждым днём всё меньше отвращения вызывают фургоны, нагруженные частями человеческих тел, привезённых из боя. Гора трупов, запах крови и гниения? Ничего страшного! Просто привезли трупы, чтобы реплицировать нам новые тела! Что? Почему многие тела по частям? Так это, стреляют же!..

Вчера роботы начали опробовать миномётную артиллерию. Теперь на наших бойцов сверху валятся не только дроны-налётчики, но и простые снаряды, прилетающие по баллистической траектории со скрытых от взгляда позиций. Жаль, ни одной миномётной установки нам захватить пока не удалось: вовремя отступают.

Однако я понимаю, что в тот момент, когда роботы сделают первое крупнокалиберное артиллерийское оружие, счет пойдёт на часы. Противопоставить массированному обстрелу нам банально нечего…

И даже то, что мы сумели преодолеть с боями две трети прохода в долину, где лежит сегмент орбитальной станции — не отменяет того факта, что наша победа всё ещё висит на волоске.

Поэтому каждое утро бойцы просыпаются и на голодный желудок отправляются в бой. Десяток за десятком, сотня за сотней, тысяча за тысячей… Они уходят в сторону узкой горловины прохода, чтобы там сдохнуть, унеся с собой ещё немного техники восставших СИПИНов. И если нам в результате удаётся продвинуться на три-четыре сотни метров — значит, день можно считать успешным.

Роботы быстро учатся. И времени у нас осталось совсем немного.

Дневник Листова И. А.

Пятьсот восьмидесятый день. Торжественная встреча капсулы.

Эти два человека пришли утром. Их одежда была в пыли, они явно в последние дни недоедали, недосыпали и много двигались на открытом воздухе. На тёмной от загара коже пришельцев, среди пролёгших теней под глазами, ярко блестели только белкиглаз.

Они спросили, где можно разместить капсулы. Но почему-то вызвал свою капсулу только один. А пока она летела, новенькие пригласили меня, Витю и Пустырника её встретить.

И хорошо, что мимо проходил Мелкий — иначе бы конфуз вышел. Потому что солдаты и десятник, сопровождавшие их до места, восприняли требование о встрече как издевательство…

Но Мелкий только изображает из себя дурака. А на самом деле, человек догадливый и смекалистый. Он сразу сообразил, что эта просьба неспроста, и решил, что нас действительно надо пригласить.

И вот теперь я, Витя и Пустырник смотрели на приближающуюся капсулу, всё пытаясь понять, что нас в ней ждёт… А оба новобранца делали загадочные лица и отказывались отвечать. Правда, один проговорился, что они и сами не в курсе, а обе капсулы оставили в посёлке Намжала…

— Фигнёй какой-то маемся… — буркнул Пустырник. — Чё мы тут стоим?

— Так это… Можешь уйти, никто не держит! — напомнил я.

— А вы? — с подозрением прищурив глаза, уточнил Пустырник.

— А мы постоим, — спокойно ответил Витя.

— Торжественная встреча требушетов… — Пустырник сокрушённо покачал головой.

— Ради требушетов или мяса никто бы нас не пригласил! — не согласился я с ним.

Практика в последнее время была распространённая: в капсулы отрядов подкреплений грузили припасы, которые вот прямо сейчас не испортятся. Шкуры, кости, рога и копыта, пищевые рационы, патроны, оружие и тому подобное. Это ведь мясо надо было доставить как можно быстрее, а всё остальное могло и подождать.

Но, как я честно сказал Пустырнику, не уверен, что в капсуле, которую мы ждём, что-то подобное. Ради этого никто бы в здравом уме не стал отрывать трёх командиров основных групп от имитации бурного командования. Солдаты ведь должны знать, что командиры бдят, а не вот это вот всё…