На ожившем экране увидел он секцию с открытой наружной дверью и фигуру в скафандре, медленно передвигающуюся по корпусу, прямо перед Джайлсом раздался грохот тяжелых ботинок инженера, и сам он, сопровождаемый пучком шлангов, прошел перед Джайлсом к корме. Затем послышался скрежет, и фигура инженера снова стала расти в размерах – механизм, несущий манипуляторы, перемещался следом за ним.

Джайлс ждал. Постепенно капитан замедлила скорость движения устройства, и механизм остановился на самом краю кормы, прямо перед инженером. Тот расчехлял двигатели. Джайлс инстинктивно хотел помочь ему.

– СТОП!

Голос капитана вырвался из громкоговорителя на пульте Джайлса.

– Адельман, без моего приказа не делайте никаких движений. Вы незнакомы с приводными механизмами и скорее навредите, чем поможете. Повторяю, без моего приказа не двигать ничего.

– Хорошо,– ответил Джайлс. Он ослабил пальцы, но не снимал их с манипуляторов.

Инженер почти целиком разобрал один двигатель, чтобы добраться до неисправности. Дело шло медленно – видимо, скафандр был неудобен, и сказывалось отсутствие гравитации.

– Сэр,– сказала Байсет на эсперанто.

Джайлс совсем забыл о состоявшемся разговоре. Но теперь он резко повернулся к ней, не снимая рук с рычагов манипулятора.

– Да,– сказал он на эсперанто,– ты хотела рассказать мне, откуда ты знаешь эсперанто.

– Нет, я хотела предупредить вас, что на борту...

– Начнем сначала,– спокойно перебил ее Джайлс, давая своим тоном понять, что он не переменит своего решения.– Прежде всего я желаю знать, где ты выучила этот язык и тем более, откуда ты узнала, что им владею я?

– Что касается языка, то мне прочли спецкурс. При этом, Ваша Честь, мне сообщили, что вы тоже его знаете. Все это было сделано исключительно для того, чтобы я могла спокойно общаться с вами. Что я и делаю. Теперь же позвольте рассказать вам...

– А, о «Черном Четверге»,– у него было лишь несколько секунд, чтобы собраться с мыслями после ее прихода. Он решил, что лучше всего опережать ее на полшага.– О том, что на борту шлюпки есть их группа.

Ее глаза стали маленькими и острыми.

– Вы знаете об этих революционерах?

– Да, я немало слышал о них,– беспечно сказал он.– В молодости я и сам был революционером, но половина времени уходила на учебу...

– Да, мы знаем, что вы дружили с Полем Окэ и были членом так называемого «философского кружка». Но вы порвали с ним несколько лет назад.

Джайлс сурово взглянул на нее.

– Байсет,– сказал он тоном Адельмана, разговаривающего с рабочим,– ты забываешься.

Она не съежилась, но оцепенела.

– Извините, Ваша Честь, но я никогда не была полностью рабочей... Я выросла в хорошей семье. При других обстоятельствах я могла бы стать ее членом...

Он ощутил жалость к ней. Если жизнь была нелегка для рабочего, воспитанного в семье Адель, то куда тяжелей она была для полукровок, незаконнорожденных. Им не было места среди Адель, и ходили слухи, что рабочие тоже ненавидели их.

– Извини, Байсет,– сказал он мягче,– но твои вопросы становятся слишком личными.

– Я спрашиваю вас не от себя лично,– сказала она, и ее бледные глаза блеснули подобно льдинкам под лучами солнца, пробившимися сквозь серые тучи.– Я говорю от имени Полиции.

Джайлс похолодел, но внешне ничем не выдал своего состояния.

– Вижу,– спокойно сказал он.– Это, конечно, меняет дело. Однако, ты утверждаешь нечто странное. Что может делать революционер на Бальбене? Ему следовало бы оставаться на Земле, где он был бы полезен своей организации.

– Мы тоже этого не знаем,– сказала она.– Но это факт, что многие пограничные миры куда менее охотно, чем следовало бы, сообщают земной полиции о прибывших преступниках. Взять хотя бы тот случай с вашим приятелем Полем Окэ – он тоже, видимо, перебрался на один из таких миров.

«Итак,– подумал Джайлс,– полиция присоединилась к Окэ-Фронту в предположении о местопребывании Поля. Это значит, что он должен найти его раньше полиции, иначе у него не будет шансов убить Поля. Полиция не может нанести ущерба преступнику, и не им пытаться побороть волю и могучий интеллект урожденного Адель, тем более Поля. Под охраной полиции он останется в живых, как символ рабочей революции, которая свершится его именем».

– Вот как? – наконец сказал он.– И как же он туда попал?

– Ему помогли люди «Черного Четверга». Фактически их человек на шлюпке может быть их курьером.