– Угу, – не моргнув и глазом, соврал я и призадумался. Интересно, чья эта будущая жена? Кому она планировала наставить рога? Мне даже жаль того добряка, хотя если у него живот в три пивных бочки, то нет, вообще не жаль.

– Что ж… – Карина обиженно поджала губки и поднялась из-за стола. Она уходила, часто оглядываясь, а я смотрел на ее задницу и почему-то думал про Таю. Интересно, у мисс бабушкиной внучки, всегда была такая потрясающая фигура или это я в порыве спешки ее трахнул и, прощаясь навсегда, не успел как следует все рассмотреть? Да и вообще, весь тот короткий перепихон туманом осел у меня в голове…

Я стойко помнил только уродливое девичье шмотье и вечно краснеющее лицо, совсем нетронутое макияжем. Миленькая, свеженькая, забавная деревенская простушка – вот, кем она была для меня тогда. Сейчас же – фурия, знающая себе цену и задирающая нос так по-королевски высоко, будто бы это она до меня снизошла, а не наоборот.

Ладно, отмахнулся я. Все равно у нее нет шансов. Да и у меня осечек не бывает – Тая будет моей. Снова. И я даже больше скажу – эта девчонка сама ко мне прибежит, ведь именно от меня теперь зависит ее будущее.

– Ну что, сынок, тебя уже можно поздравлять? – отец смотрит на меня с такой горделивой теплотой, что я бесконтрольно чувствую себя пятилетним пацаном, который самостоятельно выучил азбуку и коряво нацарапал на каком-то важном документе отца: «папа, я тебя люблю».

– Я слишком суеверен, ты ж знаешь, – рассмеялся я и покачал головой.

– Знаю, Тёмка, знаю… – в моменте лицо отца омрачилось, и он вновь стал таким, каким я видел его уже долгие три года: не лицо – маска, взгляд пустой и отрешенный, уголки губ угрюмо опущены.

Да и поседел он слишком быстро, а ведь ему только сорок пять стукнуло.

– Но все равно не могу забыть, как тебя мама еще трехлетнего карапуза повела впервые на каток, а после притащила домой сумку, напичканную амуницией. Я тогда ужаснулся, думал: «ну какой к чертовой бабушке хоккей?». Да и ты ревел на льду весь первый месяц.

– Это я от счастья, пап, – вновь хохотнул я, пытаясь перевести разговор в шутку, но отец уже настроился на радио-ностальжи и его было не остановить.

– А как меня бесило вас возить четыре раза в неделю на тренировки, а? Ты бы знал! Я тогда ужасно уставал на работе и мечтал тупо выспаться, а не вставать в шесть утра, чтобы до детского сада попасть на лед. Помнится, ругался с твоей мамой даже по этому поводу. Это я еще не знал, что, когда начнется школа, будет еще хлеще.

– Да, со сном тогда были напряженки, – согласно кивнул я.

– Если бы не она, сынок, то ничего бы этого не было. Ни приглашения в НХЛ, ни славы, ни будущего.

– Ну чего ты начинаешь, пап? – скривился я. – Делов-то? Пошел бы штаны в офис протирать, как и ты. Не дурак же.

– Не дурак, – потянул мужчина и приобнял меня, постукивая ладонью по спине.

– М-м, жареным мясом пахнет? – повел я носом в сторону выхода на задний двор.

– Да, Ваче старается, будет настоящий грузинский шашлык. А потом и баньку истопим, посидим как белые люди, настойку бабы Шуры достанем.

– Пап, ну я же просил пока не отмечать, – поджал я губы и с упреком посмотрел на него.

– Мир не вокруг одного тебя вращается, любимый ты мой Пуп Земли, – рассмеялся отец и, прокашлявшись, добавил, – я наконец-то нашел выход на Ставрополье. Уже отхватил три огромных куска земли в Кисловодске, Ессентуках и Минводах.

– Как ты это сделал? – нахмурился я. – Ты же сам говорил, что там тебе сверху кислород перекрыли. Неужели дал кому-то на лапу?

– Дал, сынок. Догнал и еще раз дал. А ты думал в мире больших денег как-то все иначе устроено? Это не твой хоккей, где клюшкой помахал, и ты молодец. Тут все по-взрослому, или ты по головам идешь, или по твоей шагают. Третьего не дано.

– Ты хоть понимаешь, что если все эти левые схемы вскроются, то все пострадают, а не только ты один, пап?

– Перестань истерить и сними белое пальто, Артем, – отмахнулся отец. – Нормально делай – нормально будет. Слышал о таком?

– Ты неисправим, – закатил я глаза.

– А ты думаешь в кого таким упертым бараном уродился? – вновь рассмеялся он. – Весь в папку.

– И кто помог? – настороженно спросил я.

– Один очень хороший человек. Как раз сегодня с ним и познакомишься.

– Понятно, – скривился я.

– Ну и чего ты куксишься, как кисейная барышня?

– Мама бы этого не одобрила, – развел я руками.

– Так я для нее это и делаю! Ты думаешь, мне денег мало? Пф-ф-ф…

– У нее с этим тоже проблем нет, – пожал я плечами.

– Построю первый геотермальный курорт и в ее честь назову, – пробурчал отец, и я фыркнул. – Может она тогда хоть чуть-чуть ко мне оттает.

– А просто извиняться за свое поведение ты не пробовал? Столько лет прошло, а ты так и не сподобился чистосердечно признать перед ней свою вину.