Фелисиано и Алваресу приходилось подниматься до зари. Сначала они рубили дрова, старательно их укладывали и дожидались женщин, которые должны были прийти и забрать дрова, чтобы варить кофе. Потом резали двух-трех свиней, четырех коз и нескольких кур. А если повезет — то и корову. Потом свежевали и разделывали туши (Алварес так наловчился, что даже нарезал на гильотине бифштексы). В полдень и под вечер они снова проделывали то же самое. Однажды утром (солнце едва показалось на горизонте), когда Веласко пытался перерезать горло кабану, который упирался как мог и визжал на всю округу, он услышал за спиной низкий и грубый женский голос:

— Капрал Веласко!

Не оборачиваясь и продолжая бороться с кабаном, он махнул влево рукой:

— Дрова для кофе готовы. Можете забирать.

Веласко удалось наконец справиться с животным. Он дернул за шнур, нож упал, кабан не успел даже хрюкнуть. Веласко побежал за ведром, чтобы собрать кровь — она нужна была для приготовления кровяной колбасы, любимого блюда Родольфо Фьерро. На женщину он даже не взглянул — было не до нее.

— Капрал Веласко! — снова позвала женщина.

— Что еще? — раздраженно спросил Веласко, уверенный, что имеет дело с одной из многочисленных «солдадерас» — женщин, следовавших за солдатами во время войны. Но когда он оглянулся, то с удивлением увидел высокую стройную красавицу с необыкновенными золотистыми глазами на смуглом лице. На незнакомке была блуза цвета хаки и темно-зеленая юбка, голову украшала кепка, на груди перекрещивались пулеметные ленты.

— Я от генерала Торибио Ортеги. Мне нужна какая-нибудь еда для людей, что прибыли со мной.

Веласко пребывал в некотором недоумении. За все время, проведенное им в армии Вильи, он ни разу не видел такой женщины.

— Если вы хотите приготовить здесь завтрак, то можете этим заняться, — высокомерно заявил он и указал рукой на плиту.

— Послушайте, дружище, — в голосе женщины зазвучали ноты, которые Веласко раньше доводилось слышать лишь в голосе Вильи, — я возвращаюсь после вылазки против целого полка федералов, и там было так жарко, что за три дня я ни разу с лошади не слезла. Так что мне сейчас не до шуточек. Или вы мне даете то, за чем я пришла, или я всажу вам пулю между глаз.

Веласко и не подумал уступить. Он мог вынести что угодно, но девица с отвратительными манерами — это уже слишком.

— Послушай, милашка, — в его голосе зазвучали ноты, которые раньше звучали лишь в голосе Вильи, — или веди себя как подобает, или тебя ждет участь этого кабана.

Девица злобно усмехнулась, вытащила из складок блузы «кольт» и выстрелила. Пуля царапнула каблук Фелисиано.

— Я же сказала: мне не до шуток. Ну, так что? Да или да?

— Даже не думайте, будто бы смогли меня напугать… — начал Фелисиано, но не закончил фразы: вторая пуля прострелила каблук другого его ботинка.

— Сукина дочь! — только и успел крикнуть Веласко.

Девица прицелилась ему в грудь:

— Следующая — в сердце.

Фелисиано не струсил: он мог бояться мужчин, но баб — никогда.

— Во-первых, у вас кишка тонка, а во-вторых, я здесь исполняю обязанности мясника и к кухне не имею никакого отношения.

— А-а-а, — протянула она. — Мните себя мачо! И с чего вы взяли, что я не смогу вас убить?

— Вы этого не сделаете, потому что вы женщина, а еще потому, что мой товарищ, который стоит у вас за спиной, влепит вам в затылок пулю, если вы сейчас же не опустите пистолет.

— Так я вам и поверила! Старый трюк! — она не успела закончить, как за ее спиной клацнул «винчестер» — Алварес взвел курок.

— Не двигаться! — приказал он. — Или я вас в клочки разнесу.

(Это «я вас в клочки разнесу» Алварес услышал от Фьерро, когда тот угрожал какому-то федералу, и с тех пор ждал случая, чтобы эти слова повторить. Правда, он предпочел бы обратить их к вражескому генералу, а не к сумасшедшей девице).

Женщина между тем медленно опускала оружие.

— Бросьте на землю, — приказал Веласко.

— Ни за что! Этот пистолет мне подарил Лусио Бланко, и я не позволю, чтобы он испортился только из-за того, что вам этого хочется.

— Тогда спрячьте его.

— Это уже лучше.

Женщина убрала кольт в кобуру. Алварес опустил винтовку.

— Хорошо, хорошо!.. К чему склоки? Мы же боевые товарищи.

— Вы первая начали. Нечего было задираться, — огрызнулся Веласко.

— Просто я от бессонных ночей дурею… лучше бы мне тогда умереть… Ну что, мир?

— Мир, — процедил Веласко, и они пожали друг другу руки. Ее рука была мозолистой и сильной, его — пухлой и слабой.

— И все-таки: что насчет еды?

— Опять вы за свое?!

Алварес и Фелисиано отвели женщину к сержанту Бонифасио, в чьи обязанности как раз и входило распределение провианта. Едва взглянув друг на друга, эти двое завизжали от восторга и бросились обниматься.

— Бонифасио, пузан, где тебя носило?

— Да я-то здесь, у Вильи, а вот ты где была, чертова Белем?

— То в Тамаулипасе, то в Новом Леоне, то в Чигуагуа, то в Коауиле — одним словом, там, где надо бить «бритоголовых».