– Ну не мог же он оставить меня на улице… – снова начинаю я и сама понимаю, как смешно звучу. Конечно, мог.

– Ты напоминаешь мне мою подругу Варю, – вдруг признается девушка. – Честно, если бы не знала ее, подумала бы, что ты сейчас просто играешь роль такой себе невинной овечки. Но нет… ты совсем не волк в овечьей шкуре. Ты действительно такая. До ужаса наивная и открытая. Невинная… Неудивительно, что тебе удалось заинтересовать Ратмира.

Так заинтересовать, что он до утра «чпокал» какую-то девицу? Мне хочется рассмеяться в лицо Анжелике, но не думаю, что Бестаев будет рад, если я вдруг начну обсуждать его личную жизнь с посторонними. Поэтому я продолжаю слушать безумные, граничащие с сумасшествием идеи девушки.

– Знаешь, иногда я жалею, что первой встретила Аида. У Вари было бы больше шансов приручить его. Честно, Настя. Поверь мне, умудренной опытом женщине. Такие, как Аид и Бес, не связывают свою жизнь с такими, как я… Им нужны такие девочки, как вы.

– Я? – С недоумением перевожу взгляд с ее красивого ухоженного лица на свои погрызенные ногти, вспоминаю свое усталое и перепуганное отражение в зеркале с утра… Нет, я знаю, что красивая. Не раз слышала это от других. Да и не слепая. Но таких полно. Тем более с современной косметологией, где каждая может улучшить себя до версии «pro» при помощи пары процедур. У меня же, кроме внешности, и нет ничего. Вряд ли кого-то заинтересует мое доброе сердце… И то в свете вчерашних событий это под вопросом. «Добрые сердца» не избивают сводных братьев до полусмерти.

В общем, мне, конечно, льстит, что Анжелика думает, что я могла бы заинтересовать Ратмира, но прекрасно понимаю, что это лишь ее иллюзия. Я никто. Перепуганная девочка без рода и племени. Голодранка с кучей проблем.

– Серьезно, Насть, – не унимается она. – Я бы на твоем месте попыталась приручить Беса.

Приручить? Девушка явно бредит. Открываю рот, чтобы напомнить ей, что мы говорим о мужчине, а не о диком звере, но вспоминаю его выражение лица вчера, когда я впервые заикнулась о своих «условиях», и понимаю, что она права. Он зверь. Дикий. Беспощадный. Хищник. Опасный и пугающий. От таких, как он, следует держаться подальше.

Именно это я и собираюсь делать. Правда, судьба, кажется, снова не на моей стороне.

– Поехали. – В дверном проеме появляется мощная фигура мужчины с темными волосами и практически черными глазами. На секунду его взгляд скользит по мне, но, так и не успев ни за что зацепиться, снова возвращается к своей спутнице. Анжелика встает со стула и направляется к нему.

– Амир Имранович Данаев, – бросает она напоследок и, заметив мой недоуменный взгляд, поясняет: – Его имя. Аид – по первым буквам.

Я киваю и тоже встаю, чтобы проводить их, когда замечаю, что Ратмир переоделся в черные брюки с рубашкой и следует к выходу за гостями.

– Ты куда? – опешив, спрашиваю.

– По делам, – слегка приподняв брови, отвечает он. Мужчина явно не привык отчитываться перед другими.

– Но как же я? Как же наш договор? Я все тебе рассказала…

Неужели он вот так просто уйдет, снова оставив меня одну… Он же обещал!

– Твоей матерью я займусь, не переживай.

– А я?

– А тебе пока лучше остаться здесь, – отрезает он, переступая через порог. – Так будет безопаснее.

И даже когда эхо щелчка дверного замка стихает, я все еще пытаюсь осмыслить его слова. Он что, запер меня? Я теперь пленница?

Ратмир не появляется ни через пару часов, ни даже вечером. Целый день я, словно загнанный зверь, мечусь по квартире, решая, что предпринять. Я снова в безвыходном положении. Снова пленница. Только теперь уже в другом доме. И другой мужчина решает мою судьбу.

Помощи ждать неоткуда. Со мной мой старенький телефон, но кому я могу позвонить? В полицию? И что я им скажу? Что вчера едва не убила брата и вместо того, чтобы вызвать «скорую», позвонила этому незнакомцу? Еще попробуй докажи, что Бестаев незнакомец…

Господи, за что мне это? Я ведь просто хочу жить. Найти работу, снять комнату где-нибудь в общежитии. Буду копить и смогу оплачивать уход за мамой сама. Почему мужчины вокруг меня считают, что имеют право распоряжаться мной? Он же обещал! Обещал, что выполнит мои условия…

Какая же я дурочка, что поверила ему. Я же видела, как Данил его боялся, но почему-то решила, что могу доверять этому мужчине.

Словно в насмешку вспоминаю слова Анжелики. Сейчас ее идея приручить Бестаева кажется мне еще более сюрреалистичной. Наверняка она просто решила надо мной подшутить, поиздеваться над наивной девочкой.

Но я тоже хороша! Уши развесила вместо того, чтобы выспросить у нее побольше информации о Бестаеве. Что вообще их связывало с отчимом?

Думаю, Данил бы смог ответить на мои вопросы, но вряд ли он еще когда-нибудь захочет со мной разговаривать. Как, впрочем, и я с ним. Его самолюбие не позволит ему простить меня. Мне же это не позволит чувство самосохранения… Брат меня просто убьет!

В какой-то момент, истощенная очередной истерикой от беспомощности, я, видимо, засыпаю. Снов не вижу, но, когда сквозь липкую пелену дремы слышу звук замка в двери, резко подскакиваю с дивана. Сердце грохочет и больно бьется о ребра, пока я пытаюсь решить, что делать. Взгляд падает на высокий торшер у кресла, но тут же отметаю эту мысль и даже качаю головой. Пожалуй, самооборона – это не мое. И если в случае с братом у меня был веский повод, то Бестаев пока не сделал ничего предосудительного. Ну, кроме того, что не выполнил свое обещание и запер меня в квартире.