После уроков Антон ждал их у машины. Буба сразу вцепился в брата, требуя снова покататься вместе, но Билан только отмахнулся:

— Давай-давай, сам доберешься. Строит из себя мелкого.

Вадим ожидал, что Антон подключится, но тот лишь молчал.

Они отправились не домой к Антону, а в стриптиз в центре города c претенциозной вывеской «Клуб-театр для мужчин». Охранник покосился и затребовал паспорт — Антон дал ему свой, где между страниц мелькнула пара бумажек. Тот кивнул и пустил их внутрь.

В гардеробе им выдали маски на глаза — черные и белые.

— Давайте заселфимся, — предложил Билан. Рука Антона снова легла на плечо.

В зале в ослепительно-белых лазерных лучах крутились девушки на шестах, а позади горели экраны с кадрами из фильмов — на одном из них он опознал видеоряд «Города грехов». Антон выбрал место в нише с красными диванами недалеко от сцены и заказал кальян.

Девушка в красном латексном купальнике, напоминавшем платье Алины в тот самый вечер, и в черной маске с заклепками принесла им дымящиеся зеленые коктейли:

— Комплимент имениннику. У нас действует акция в течение трех недель.

— Отлично.

— А где у вас?..

Вадим прошел в туалет и встал перед зеркалом, в котором мигали красные огни.

Ты же знаешь, что что-то не так?

Когда он вернулся, Антон уже потягивал кальян, откинувшись на диване.

— Тебя мы и ждали. Выпьем?

— Я не хотел бы… — Прошлое накатило очередной волной тошноты.

— За папу? За маму? За меня? — Антон смотрел прямо в глаза и улыбался. Вадим покорно взял бокал и отпил, зная, что делать этого не надо, но разве мог он ему отказать?

Антон протянул кальян. Когда Вадим потянулся за наконечником, Антон спросил:

— Брезгуешь?

И снова не надо, но он снова послушно сделал: вдохнул и закашлялся от того, как сперло в груди.

К ним подошла девушка с кошачьими ушками и хвостом, к поясу которой цеплялся поводок. Билан ухватился и потащился следом за ней, ближе к сцене. Антон откинулся на диване и положил руку на изголовье, почти касаясь его плеча.

— Хорошо-то как, да? Да ты расслабься.

Вадим утонул в диване и почувствовал, как его клонит в сон.

— Расслабься, а не спи.

— Да как-то плющит немного.

— Ты пей, пей, — Антон улыбался, а его рука сжала плечо и стала поглаживать, и Вадим покосился на нее в неверии, как на руку из «Семейки Аддамс», которой не нужен был хозяин. — Как тебе?

Вадим пожал плечами. Антон продолжил:

— Сиськи-жопы, стараться не надо, только крутить.

— Наверное.

— Не то что мужской, — он кивнул Вадиму. — Мы с отцом были на дне рождения одной тетки, так у нее там только мужики и были.

— Тебе понравилось? — еле ворочая языком, проговорил Вадим.

— Не все. Но некоторые — очень.

Он хотел, чтобы Билан вернулся, чтобы Антон перестал, чтобы он это прекратил. К ним подплыла девушка с черными крыльями на спине:

— Я могу для вас что-нибудь сделать?

— Как тебя зовут, зая?

— Лилит.

Антон кивнул и поднялся.

— Пойдем, Лилит. — И повернулся к Вадиму: — Ты с нами.

Пока они шли через зал, «Город грехов» сменился на «От заката до рассвета». Зазвучала тема Сальмы Хайек, а сцена подсветилась красным. Лилит уже скрылась за тяжелой портьерой, и Антон тянул его внутрь.

Последнее, что он услышал, было:

Falling, falling through the floor

I'm knocking on the devil's door, ye-e-eah… [2]

Лилит завела их в просторную черную комнату, где на одной стене висел телевизор, на другой — плакат с обнаженными девушками. На столике перед диваном стояли песочные часы, которые Лилит перевернула сразу, как вошла, а в углу расположилась конструкция буквой Х.

— Лилит, а расскажи-ка, для чего это.

Лилит взяла с полки флогер и стукнула себя по ягодице. Затем протянула его Антону и прижалась к X. Тот легонько хлопнул ее и упал на диван рядом с Вадимом, положив ему руку на колено. Все время, что Лилит крутилась перед ними, он гладил его, поднимаясь все выше. Дыхание сбивалось, все плыло, а глаза смыкались.

— Будете продлевать?

Песочные часы отмерили последнюю секунду. Антон прошептал Лилит, протянув купюру:

— А давай мы продолжим без тебя?

Лилит кивнула и скрылась за портьерами. Антон повернул голову, наклонился и прижался губами к его уху: