— А что?

— Тут просто… — Отец вытащил квадратный вскрытый синий фантик и положил перед ним.

Джинсы. Джинсы. Джинсы.

— Что это?

— Вадя, ну ты не прикидывайся. Мать у тебя нашла. В этом так-то ничего плохого нет. Хорошо, что ты за безопасный секс и все такое. Мы к внукам еще не готовы.

— Да я тоже, — только и смог выдавить он, не отрывая глаз от фантика.

— Мать беспокоится просто. Говорит, если девушка есть, так ты бы познакомил. А то как-то не по-людски.

— Нет никакой девушки, — он выпалил.

Нет и не могло быть, стоило ему сказать.

— А кто тогда?

Он опустил глаза и стал разглаживать скатерть с огурцами из Турции — тех времен, когда отец еще ездил.

— Если бляди, то с ними аккуратнее, понял? Лучше… два сразу, — отец крякнул.

Можно было сказать. Вот сейчас же, здесь же.

— Я…

— Вадя, что ж ты белье постельное не снял с балкона! — раздался материнский выкрик.

— Ну ты меня понял, короче. Если надо поговорить, по-мужски, я всегда рядом.

По-мужски, по-мужски, по-мужски!

— Хорошо, пап.

Он вышел с кухни, а Вадим все так же сидел перед столом и держал в руках фантик.

Тогда чей?

16 дней до

В школу он вернулся уже после праздников. Безвылазное сидение дома дало о себе знать: на улицу он выходил с опаской, как кот, которого перевезли в новое место, и ему нужно время, чтобы заново обвыкнуться. Солнце слишком светило, машины слишком гудели, светофоры слишком пищали, люди слишком толкались — весь мир был слишком слишком, будто в том видео, где показано, как воспринимает окружение аутист. Не зная, как спрятаться, он натянул капюшон толстовки и задвинул очки глубже на нос.

В классе бросилась в глаза пустая парта в третьем ряду — ни Алины, ни Антона не было, и на миг он захотел сесть за эту парту, на ее место, словно это могло помочь, словно так, через ее стол, он бы смог восстановить события той ночи. Он подавил порыв, сел с Биланом и кивнул назад:

— А где Антон?

Билан покачал головой:

— Он теперь через раз появляется.

Началась биология. Спустя десять минут после звонка дверь открылась, и в класс зашел Антон. Всклокоченный, в грязно-серой толстовке и старых джинсах, он был не похож на себя, как будто лишившись огранки, он утратил свое сияние и превратился в обычного парня — все еще симпатичного, но уже не того мейнстримно-безупречного мальчика с баннера нетфликсовского сериала.

Взгляд его потускневших серых глаз сразу метнулся к Вадиму, и того прижало к месту.

— Алексеев, почему опять опаздываешь? — устало выдал биолог.

— У меня уважительная причина.

— Какая?

— Беседовал с Еленой Сергеевной о том, как школа занимается ментальным здоровьем. Херово занимается.

— Алексеев, не выражайся.

— А то что?

Биолог вдруг швырнул учебник на стол:

— А ничего. Думаешь, ты здесь один такой страдалец! Всем тяжело, Алексеев. Знаешь, как меня теперь дрючат! А школу! Садись на место и не выеживайся. И без тебя есть кому до… копаться.

Антон прошел за парту. Вадим отвел взгляд и тут ощутил пинок под столом. Он хмуро повернулся:

— Чего?

— Сказать ничего не хочешь, урод?

— Уроду — ничего, — он отвернулся и уткнулся в учебник, делая вид, что ему есть хоть какое-то дело до урока.

После звонка он отправился в единственное место, где ему могли бы помочь. Постучал, затем подергал дверь — не поддалась. Он продолжал стучать без перерыва, зная, что она закрывается, зная, что прячется в кабинете.

— Елена Сергеевна, это Вадим.

Дверь открылась: Елена стояла на пороге и потирала глаза, размазывая тушь. Ему не первый раз подумалось, что она пьет — запирается и потихоньку глотает что-то из этих игрушечных баночек, расставленных в детском шкафчике.

— Чего ты хотел?

— Мне надо поговорить.

— Вадим, я не могу заниматься каждым по отдельности. У меня отчет висит. По Тростянецкой, — добавила со вздохом.

— Я как раз по этому поводу.

Она кивнула и пустила его внутрь. Вадим сразу схватил из коробки игрушечного серого зайца и уселся на диван, прижав его к себе.

— Елена Сергеевна, а вы владеете гипнозом?

— А зачем тебе?

— Мне надо кое-что вспомнить. — Он тихо добавил: — Это важно.

— Это как-то связано с Алиной?

— Не знаю. Возможно.

Елена хмыкнула:

— Так это она та самая девушка, о которой ты говорил?

Он неопределенно пожал плечами, но Елена уже все решила.

— Какой на нее спрос, однако. Самая популярная девочка класса, да?

Насколько же она ничего не понимает. Насколько же они все ничего не понимают.