Он усмехается.

– С двумя я выглядел как жмот, поэтому в итоге дал пять.

Я хмыкаю и прячу ключ в сумку.

– Что ж, помни, я помогаю тебе как друг. А она – Аспен – заслуживает того, чтобы ей заплатили.

Когда он качает головой, я надеюсь, что дурацкая игра в двадцать вопросов закончилась, поскольку Прайс Сент-Джеймс всегда обладал сверхъестественной способностью видеть меня насквозь. И сейчас я ужасно не хочу, чтобы он заметил, как сильно на меня влияет мысль о том, чтобы остаться наедине с Аспен.

В прошлые выходные, когда Аспен согласилась покараулить дом Святоши и мы стояли на улице на обочине, ожидая такси, девушка посмотрела на меня так, словно я был рыцарем в сияющих латах, посланным ей на помощь. Вот уж нет. Я не герой.

Я помог ей получить неплохую подработку, но, поверьте, у меня имелись исключительно эгоистичные причины.

Голос Прайса прерывает мой мысленный поток:

– Аспен не развлечение на лето. С ней нельзя поиграться и забыть. Ты ведь знаешь это, правда?

– Остынь, чувак. Конечно, знаю.

Святоша одаривает меня заговорщической улыбкой.

– Но ты все равно хочешь ее?

И снова он задает мне вопрос на миллион долларов. Хорошо, что я не собираюсь поддаваться на провокацию.

– Послушай, дружище, Аспен Форд не из тех девушек, с которыми можно просто потрахаться, – серьезно говорит Святоша.

Я раздраженно рявкаю:

– Что это, мать твою, вообще значит?

Святоша выпрямляется.

– Она из тех девушек, на которых женятся, братан. Если ты не пытаешься стать чьим-то мужем, летом тебе лучше держать член в штанах.

Я смеюсь над предупреждением Святоши, но где-то глубоко внутри меня грызет подозрительное сомнения. Я даже задаюсь вопросом: может, в его словах кроется доля истины? Бесспорно, Аспен – классная партия. Но поскольку я определенно не стремлюсь становиться чьим-то бойфрендом или того хуже – супругом, налицо еще одна причина с ней не спать.

– Кстати, давай-ка сделаем поинтереснее. – Святоша потирает руки, на губах появляется коварная улыбочка.

– Ты о чем?

Он ухмыляется, скрещивая лодыжки.

– Если ты в конце концов влюбишься в Аспен, тебе придется сделать татуировку на заднице.

С моих губ срывается смешок.

– Ага, ни за что. – В последний раз, когда я делал тату, это была гребаная катастрофа. Я усвоил урок.

– А что? Боишься, я выиграю? Если будешь как кремень и не втюришься… никакой татухи.

Наверное, Святоша прав, поэтому я пожимаю плечами.

– Ладно. Если я влюблюсь, ты лично выберешь картинку в тату-салоне.

Он разражается издевательским хохотом.

– Братишка, а ты попал!

После ухода Святоши я продолжаю собирать вещи и попутно размышляю над его дурацкими подколами. Я уверен, что он пытается меня задеть, – что за тупое пари? Я потеряю голову от любви к Аспен? Ага, как же. Размечтался.

Направляюсь в ванную комнату, открываю дверцы шкафчика. Беру с полок то немногое, что нужно для поездки. Напихиваю в дорожный несессер бритву, зубную щетку, флосс, дезодорант… все самое необходимое.

Упаковка презервативов в углу полки заставляет меня замереть.

Я сглатываю внезапный комок в горле и опускаю взгляд на новенькую упаковку размера XL в черной коробке. Полсекунды раздумываю, не взять ли ее, а затем все же закрываю дверцы.

Почему я вообще об этом думаю? Я чертовски уверен, что прекрасно обойдусь без татушки, которую еще и выбирать будет Святоша. И стопроцентно уверен, что мне не понадобятся презервативы.

Я наверняка пробуду в Канаде даже не неделю, а три дня, и, как уже сказал Святоше, ничего не случится.

Кроме того, я вдоволь повеселился с тех пор, как расстался с Иден. Даже слишком. Хотя разве можно назвать весельем то, что заставляет человека почувствовать себя еще более одиноким?

Видит бог, я пытался. Нацепил фальшивую улыбку и сходил на пару свиданий, переспал с несколькими фанатками просто потому, что они крутились рядом и хотели секса с хоккеистом. Я решил, что отвлекусь и отключусь от проблем. Но нет.

Однако я не представляю, что можно второпях трахаться с Аспен. Это совершенно иной опыт.