А было ли предательство?.. Что он ей обещал?.. Прилететь в область на новогодние праздники?.. Поговорить?.. Ни у кого, ни перед кем не было никаких обязательств… И снова у неё начал «закипать» мозг… Случилось то, чего так боялась, чего всеми силами стремилась избежать… А выхода найти не получалось… А пока не будет найден, пока не примет единственно верное для себя решение… Самое страшное заключалось в том, что она уже впустила этого человека в свою жизнь…

— Коташова, над цветами не издевайся, — с этими словами на пороге её делопроизводственной службы появился Алексеев, водрузивший букет в вазе (где только ту по пути успел отыскать) на подоконник. — И над мужиком, — добавил он достаточно резким тоном, чего с некоторых пор в присутствии Коташовой себе не позволял. — Если тот в чем и виноват, то вот такой букет просто обязывает тебя простить ему все большие и малые грехи.

Рита, глубоко вдохнув, медленно выдохнула. Инспектора замерли в ожидании тайфуна. Вот не следовало Алексееву устраивать данное представление. Они и так уже две недели жили, как на вулкане.

— Вадик, я наслышана о мужской солидарности, — заверила она, захлопывая пустую папку для документов. — Но, давай, со своими мужиками я, как-нибудь, сама буду разбираться, — попросила Ритка, добавив, — А если цветы стало жалко — кадровикам отнеси. Пусть кабинет украсят. Оставишь — выкину в мусорку.

Высказывая вслух свою угрозу, Рита очень надеялась, что Алексеев её послушает. Ну не сможет она отправить в утиль букет, присланный человеком, который… Который душу затронул, а не просто заявил о своем существовании. Вот в последнем случае было бы куда легче прекратить все отношения. Что делать сейчас…

Она искала выход из ситуации и не находила. Вернее, был только один — принять его правила игры. Снова стать вторым номером. Либо, как было уже однажды, осознанно пройти через ломку, переболеть и… И…

Вот тут и возникала первая сложность. Вот этого человека забыть не получится. От слова — совсем! Он, действительно, затронул душу, не успев коснуться тела…

Инна Мелошева, бухгалтер их замечательного заведения, заглянула на чай-кофе к кадровикам, когда на пороге отдела кадров с шикарным букетом лилий появился Алексеев, вызвав недоумение определенной части присутствующих в кабинете сотрудников.

— Это — что? — Инна в недоумении воззрилась на шикарно оформленный букет.

Учитывая, что букет был в руках Вадика Алексеева… Уже здесь возникали вопросы. Вадик за всю свою жизнь если и подарил кому букет полевых ромашек, уже хорошо. О покупных цветах вряд ли в его случае стоило говорить. А уж о букете, который сейчас находился у него в руках — и подавно! Там цена, невооруженным глазом было видно — зашкаливала. Да и фантазии вряд ли хватило бы.

— Это у нас Коташова букеты поклонника по кабинетам раскидывает, — обронил Алексеев, водрузив вазу с букетом на стойку у входа в кабинет. — То ли депрессия у неё там, то ли какие-то еще проблемы. Ладно хоть в этот раз на людей не кидается, — добавил он уже на выходе.

Одно из последних своих общений с Коташовой запомнил, что говорится, на отлично. И хотя своего мнения на её счет не изменил, тем не менее, в высказываниях стал более сдержан. Да и на общении лишний раз не настаивал. Так. По мере острой необходимости.

— И с чего она такая? — проводив молодого человека взглядом, поинтересовалась Мелошева, в недоумении посмотрев на кадровичку, разливающую кипяток по чашкам. По всей видимости, ею было упущено что-то крайне важное за последние недели…

— А фиг ее знает, — обронила Сергун, одну из чашек передавая гостье своего отдела. — Из Москвы на позитиве прилетела. Ничего особо не рассказывала, но буквально светилась от счастья. А после первых же выходных как подменили, — припомнила она, на секунду над чем-то задумываясь. — Кто с ней раньше работал, говорят, была уже в похожем настроении. Только на этот раз в истерики не впадает и на людей не кидается, как цепная собака, — и, пожав плечами, уверенно закончила, — Похоже, с мужиком проблемы серьезные.

О личной жизни Коташовой мало кто и что знал. Ну не считала она необходимым выставлять ту на показ. Даже на страничках в соцсетях выкладывала исключительно свои фотографии, без кавалеров. А на вопросы о личном, обычно, отшучивалась.

— У неё — мужик? — а вот это у Мелошевой, почему-то, вызвало большое удивление.

Впрочем, кто хоть немного знал Коташову, действительно, сильно бы удивился, выяснив о некоторых изменениях в её личной жизни. И — во взглядах на эту самую личную жизнь. Ну, вот, не искала она приключений на свою голову, ловко отшивая всех и вся.

За одного только серьезно споткнулась… Нет, теперь, получалось — за двоих. Пережив одну боль и ломку, настраивалась на повторение пройденного материала… Да не получалось. Вот тут, как не пыталась убедить себя разорвать все отношения разом, понимала — ничего не выйдет…

— А цветы ей приведение, что ли, шлет? — полюбопытствовала Сергун. — Букетища вон, по отделам раздает. Каждую среду, как по расписанию.

— Из наших кто?

— Из наших — скажешь тоже, — фыркнула Сергун, со знанием дела добавив, — Здесь цена каждого букета даже представлять боюсь. Наши удавятся, — и слова звучали без тени сомнения. — Приезжал к ней тут один как-то, — припомнила она один из дней, когда Коташова, неожиданно для всех, отпросилась на полдня, не выйдя на работу с обеда. — А потом цветы пошли. В Москву летала — цветов не было. Наверно, он и есть — тот кавалер. На позитиве вернулась. А потом резко как переключили. Постоянно в каких-то своих мыслях.