— Неудивительно, что ее никто не выносит. Если честно, она — настоящий кошмар.

Гарри нахмурился. Пусть даже вороны судачили о Грейнджер, но никто из них не посмел бы высказать ей хоть что-то в лицо. А тут собственный одноклассник!

Но если прежде девочка на какие-либо слова реагировала довольно бурно, тут же кидаясь в атаку, то сегодня она почему-то мигом расстроилась, расплакалась и сбежала.

— Что это с ней? — удивился Терри.

— Ты чего?! — возмутилась Лайза. — Она ведь слышала. А может и больше… Сидела же ближе! Я бы тоже обиделась на такое, сказанное почти в лицо.

Девочка не пыталась понизить голос, а потому и Рон, и Симус ее услышали.

— И что? — тут же надулся рыжий. — Она давно должна была понять, что с ней никто не хочет дружить. Только и знает, что липнуть ко всем. И вечно поучает!

В чем-то с ним многие были согласны, но по глазам большинства было видно, что никто бы не решился высказать что-то столь неприятное девочке напрямую. Гарри хмуро проводил Уизли взглядом, вздохнул и отправился на следующий урок.

Зная ответственность Гермионы, Поттер не мог и помыслить, что девочка пропустит не только занятия, но и не явится на обед. Заметив пустое место за столом гриффиндорцев, мальчик окликнул Падму и попросил ее узнать у сестры хоть что-нибудь.

Оказалось, отсутствие Грейнджер заметили только Парвати и Лаванда, хотя и предпочитали держаться от магглорожденной подальше. Ни Рона, обидевшего девочку, ни остальных ребят, даже старост, ситуация не взволновала и не отбила у них аппетит.

— Она не пошла на уроки, отправилась в башню, — рассказала Падма, вернувшись к своим ближе к концу обеда. — Лаванда видела ее там, когда заносила сумку в спальню.

— Так сильно расстроилась? — немного удивилась Лайза.

— Накопилось, — решила Се Ли. — Сами подумайте, она ни с кем не дружит, хотя и пытается… И так два месяца.

Воронята замолчали и переглянулись.

— Да чего вы? — удивился Майкл. — Это ведь не наша проблема! Она с другого факультета, не с нашего. У нас с львами даже уроки почти не пересекаются. Сами разберутся.

Кто-то согласился, но по лицам Гарри видел, что Менди и Падма все еще обеспокоены.

— Прекрасные украшения, Филиус! — похвалила Помона, устраиваясь за столом.

Маленький профессор гордо оскалился и с гордостью осмотрел зал. Северус был вынужден признать, что похвала не была лишь данью вежливости. В этот раз декану Рейвенкло поистине удалось создать подходящее настроение.

Все видели большую часть украшений еще утром, но к вечеру добавились свечи в виде тыквенных голов, а наколдованные скелеты-музыканты извлекали что-то задорное и при этом завораживающее из таких же наколдованных музыкальных инструментов. Летучие мышки ожили и перелетали над головами собравшихся, а пауки на стенах шевелили лапками.

— Да, вышло замечательно, — согласилась Минерва, подвигая к себе кубок с морсом, но тут же нахмурилась: — Но, Филиус, почему у тебя не все студенты за столом?

Учителя уставились на стол факультета воронов, недоуменно осматривая студентов. Снейп мигом выяснил, что среди первокурсников отсутствует Поттер и вопросительно вздернул бровь.

— Я знаю, Минни, — пожал плечами маленький профессор.

— Вот как? Просто знаешь? — переспросила профессор трансфигурации и поджала губы. — На пиру должны присутствовать все студенты!

— С каких пор? — не без усмешки уточнил Филиус. — Что-то я не помню такого правила. Вот на уроках дети должны присутствовать, а за столом — по желанию.

Этот спор учителя вели не первый год. Северус не застал начало конфликта. Как оказалось, мнения преподавателей разделились еще до того, как сам Снейп поступил в Хогвартс. Причиной всему послужило распоряжение Дамблдора. До этого в школе никакого пира 31 октября не было, а многие студенты старших курсов отбывали домой на три дня, чтобы подготовиться и провести с семьей все положенные ритуалы на Самайн. Директор же внес новый указ, согласно которому покинуть школу в эти дни дети могли лишь по очень веской причине. И семейные традиции он к этим причинам не причислял. Более того, в Хогвартсе стали отмечать Хэллоуин, мотивировав это потребностью знакомства чистокровных детей с традициями маггловского мира.

Такую же подрывную деятельность Альбус вел и против других праздников, но пока даже сместить зимние каникулы у него не вышло. Сколько бы Дамблдор не твердил о Рождестве, сколько бы ни устраивал пир перед каникулами, называя его рождественским, сколько бы ни продвигал новые традиции, все чистокровные и большая часть полукровок отправлялась домой вовсе не для празднования Рождества, а на Йоль. И если большинство преподавателей эту идеологическую войну воспринимали или с юмором, или с недоумением, то Минерва всячески поддерживала Альбуса, хотя сама была чистокровной ведьмой из семьи с традиционным наследием.