— А ты третья, — с удовольствием добавила Падма.

— Зато Гарри на первом курсе первый, — усмехнулась староста. — Так держать.

Остальные ребята дружно закивали соглашаясь. Сам Поттер немало удивился результату двух месяцев учебы.

— Не думал, что так неплохо учусь, — признался он смущенно.

В прежней школе ему очень хотелось проявить себя, ведь он отлично усваивал материал, но из-за Дадли приходилось сдерживаться, чтобы не получить нагоняй от тети и дяди. И в Хогвартсе мальчик не стремился всех превзойти по старой привычке, хотя рядом не было Дурслей. Но все равно оказался в лидерах курса.

— Мне казалось, Грейнджер должна быть первой, — добавил он.

— Вовсе нет! — отмахнулась Лайза. — Ты у нас на самом деле самый сильный на курсе.

Гарри к собственной радости не увидел в глазах ребят зависти, а в голосе Турпин не слышалось насмешки.

— У тебя зелья всегда на «Превосходно», — поддакнул Терри. — И эссе теперь тоже на высший балл. И на трансфигурации ты всегда первым задание выполняешь.

— Вот-вот, — покивала Менди. — А Грейнджер…

— Сестра сказала, что Гермиона даже своих раздражает, — заметила Падма. — Профессор МакГонагалл ее постоянно нахваливает и называет самой умной ведьмой столетия, но там кроме отличной памяти ничего нет. Даже минимального чувства такта, воспитанности… — Девочка недовольно поджала губы. — Вечно руку тянет, с места отвечает и смотрит на всех с превосходством, хотя ни капельки не ориентируется в нашем мире.

Гарри и сам совсем недавно нырнул в этот самый «мир», а потому немного поморщился и примирительно сказал:

— Ну ей простительно. У нее ведь нет родственников среди волшебников. Некому все объяснить.

— Нет, — покачала головой Падма, не соглашаясь. — Тут дело в другом. Ты вот тоже рос среди магглов и никто тебе ничего не объяснял, но ты ведь стремишься разобраться сам.

Поттер задумался.

А ведь верно!

Да, у него обнаружились родичи, пусть и только в виде портретов, но ведь изначально Гарри сам стремился побольше узнать о мире магии, никто его к этому не подталкивал.

— А Грейнджер из того самого типа магглорожденных, которые не желают принимать чужие правила и порядки, а пытаются навязать собственное представление о правильности. Такие тащат в наш мир свои маггловские замашки, — хмуро добавила девочка.

В Индии семья Патил относилась не просто к аристократии, а была частью династии тамошних магических правителей. Благодаря этому и в Великобритании, пусть у семьи и не было здесь родового поместья и родового камня, Патил считались аристократией самой высшей пробы.

Как-то раз Падма даже рассказала историю своих родителей, брак которых мог и не состояться из-за того, что здесь, в Британии, на отца Падмы и Парвати устроили настоящую "охоту" многие чистокровные семьи. Пусть индийская родня и считала подобный союз не лучшим выбором, но глава рода серьезно обдумывал возможность заключения выгодной сделки, узнав, что наследник младшей ветви желает взять в жены пусть и индианку, но не такую уж и родовитую.

Но будущим супругам повезло. Главу рода образумила бабушка семейства, старейшина рода, без всякого пиетета накостыляв внуку за то, что попытался разрушить счастье молодых в угоду собственных амбиций. И после никто и ни разу о таком вмешательстве не пожалел, ведь в итоге у супругов родились дочери-близняшки, а год назад на свет появился и наследник — крепкий мальчик.

Семья Патил всячески придерживалась традиций, но удивительно легко сочетала их с традициями общества магической Британии, что даже не всем местным удавалось.

— Нам пришлось стольким поступиться, чтобы на нас не косились, — выдохнула Падма, — такие жертвы принести, а эта магглорожденная лишь фыркает и заявляет, что магические традиции — пережиток, магия — только сила, которой управляют люди…

Дальше девочка ничего не сказала, но все ее прекрасно поняли.

— А она еще не только всех поучает!.. — добавила Падма через минуту. — Она очень завистливая.

Гарри хмыкнул и решил, что девочка преувеличивает, но убедиться в ее словах смог на ближайшем уроке чар, произошедшем как раз в Хэллоуин, когда на практическом занятии в аудитории собрались все четыре курса.

— Ну наконец-то! — радостно воскликнул Терри, взглянув на изменившееся расписание занятий. — У нас сегодня практика по чарам.

Это утро ознаменовалось ароматом печеной тыквы и многочисленными украшениями, заполонившими Большой зал. Перед глазами плыли ярко-оранжевые и черные пятна от многочисленных бумажных, тряпичных и настоящих тыкв, наколдованных летучих мышей и пауков. А от старших ребят воронята узнали, что вечером даже традиционные свечи будут в виде тыкв.

— Интересно, как пройдет урок… — накладывая себе овсянку, пробормотала Се Ли.

Никто не знал ответа, но все находились в предвкушении.

— Как жаль, что в первом семестре у нас мало практических, — повздыхал Терри.

— Но теория тоже важна! — вступилась за программу обучения Лайза.

Кто-то отчетливо фыркнул, и девочка стушевалась.

Свое мнение о принятой в школе учебной программе дети составили за прошедшие недели. Чего стоило одно то, что официально на практике студенты сначала учили простейший Люмос, а следующим заклинанием — чары левитации неодушевленных предметов. Все остальное профессор обязан был объяснять детям в теории, не проверяя то, как студенты усвоили поданную в сжатой форме информацию.