Плац заполнился шорохом опускающихся на пятые точки солдат. Я и сам с удовольствием бухнулся на грязный бетон. В армии вообще каждая секунда отдыха ценилась.

Контуженному наше «как удобнее» явно не нравилось. Наверняка уже представил, как бестолковых оболтусов разрывает стая внезапно напавших «снежков» или «угольков».

Но, поморщившись, он продолжил:

— Многие из вас задаются вопросом… Мол, на хера меня, такого необученного долбо… кхм… солдата, резко перевели в ебе… кхм… в новую войсковую часть. Большая часть из вас является караульными, которые и не должны идти в бой. Думаю, максимум, что вы делали — это копали окопы вокруг спящих карликов, а потом дрыхли на дежурствах в этих же окопах.

Он скользил по нам цепким, прожигающим взглядом, будто считывая мысли каждого из нас. А я и вправду вспомнил сладкие часы сна на дежурствах. Что было, то было…

В глазах у него и вправду будто огонёк мерцал. Как там старожил говорил, он маг-утренник? Свои таланты Контуженный ещё не демонстрировал.

— Здесь первое, что вы увидели — это злой сержант, который почему-то начал резко вас дрочить. Что ж… — он хмыкнул, — Моя вина, не учел, что вы совсем зеленые недолунки. Я как-то привык работать с более адекватными тварями.

Судя по его ухмылке, особой вины он не чуял.

— Людьми, — поправил кто-то из сидящих. Я, да и остальные, невольно покосились на наглеца.

Горящий взгляд Контуженного, словно пирусная пуля, мгновенно воткнулся в солдата, открывшего рот. Тот, по-моему, об этом сразу же пожалел.

Даже молчать сержант умел так, что наши плечи постепенно съёживались. Казалось, в нём клокочет ярость, и он сейчас взорвётся, но неожиданно он спокойно продолжил:

— Вы — ни хера не люди. Вы — военные. А все военные — это либо звери, либо твари, — он снова пошёл прохаживаться, — Ну, в зависимости от того, чем вы на службе занимаетесь… Если ты приходишь на службу с девяти до шести, просиживаешь задницу, а потом на вечер идешь в кабак, то ты тварь.

Он развернулся, катаясь мерцающими глазами по нашим лицам. Контуженный делал паузы, словно ждал, когда сказанное им переварится в наших безлунных мозгах.

— А если ты впахиваешь, физически развиваешься, изучаешь свое оружие и приемы обращения с ним, чтобы в случае боя… кхм… все равно сдохнуть, но забрать побольше противников с собой в могилу… То ты зверь, понятно? — прорычал Контуженный, неожиданно зло оскалившись.

Его бешенная улыбка вкупе с мерцающими глазами делала его и вправду похожим на демона. Да еще эти его скачки настроения, что нельзя было понять, спокоен он или злой, как «уголек».

— Так вот, вы пока что твари. Вы даже не демоны и не черти. Вы — бесожопые твари… И мне насрать, Безлунные вы, Подлунные или, не приведи Незримая, даже Лунные!

Лица некоторых солдат исказило неподдельное удивление. То, что Грозный упоминал религиозные символы Церкви Черной Луны, для меня не являлось чем-то странным. Скорее даже наоборот.

Наверняка сам Контуженный вовсе был ярым атеистом, а имена богов вставлял в речь просто для того, чтобы пародировать проповедников. Ведь никто так хорошо не владеет вниманием, разумом и сердцами людей, как проповедники. Это я, как сын проповедника, знал отлично.

— Так, о чем это я? — опомнился гвардии сержант, вновь уставившись в землю и собираясь с мыслями.

Что-что, а привлечь внимание сержант умел. Мы ловили не только каждое его слово, но и каждое движение.

— Замполит сказал бы красиво, обтекаемо… но я скажу прямо. Вы, шпана, попали в разведроту. И не думайте, что вы теперь крутые. Ни-хе-ра, — с каждым слогом он осмотрел всех нас, — Вы теперь будете жрать столько дерьма, сколько за всю вашу жалкую жизнь не высрали!

Он улыбнулся своей шутке, теперь загадочно глядя вверх. Затем, прикрыв глаза, он начал зачитывать более официальным тоном.

— Более того, это не простая разведрота. В данной части расположился второй экспедиционный батальон. Если быть точнее, батальонно-тактическая группа. Ну, это поскольку в его состав входит артиллерийская батарея… — он начал загибать пальцы… — механизированная рота, рота разведки, взвод снайперов, ну и логисты там всякие, по мелочи.

Он отмахнулся.

— В общем, суть в том, что данный батальон участвует как в крупномасштабных боевых замесах… например, война между Красногорией и Великолунией, ну, вы знаете… Так и в локальных, по типу огневой поддержки при разрастании вертунов и различных экспедиций в восточную пустыню.

Теперь, когда Контуженный стал рассказывать суть, он будто бы и сам увлёкся. Снова начал расхаживать, вещая нам, будто старым знакомым.

— Не так давно первый батальон отправился на очередную ротацию на восток. Там всегда идут стычки с местными кочевниками, но это мелочи. Обычно потери небольшие… — он потёр подбородок, — Так вот, месяц назад пришла сводка, что первого батальона больше не существует. Совсем.

Он снова сделал пауза, внимательно читая по нашим лицам, дошла ли до нас информация. Точнее, осознали мы серьёзность или нет.